Сколько стоят шесть вечеров?
Студия предлагает Елене шесть оплачиваемых вечеров за световым пультом. Для магазина это слишком много подмен, для новой зарплаты — слишком мало. Ей предстоит выбрать собственный риск, не перекладывая его на подругу.
Глава первая
Елена дождалась, пока последняя покупательница выйдет из магазина, и положила перед Ниной график смен. Свою субботу она обвела карандашом, но в графе замены оставила пустое место.
— Ты хотела спросить меня? — Нина отложила ценники. Они работали вместе семь лет, и Елена знала: если подруга первой задала вопрос, это ещё не означало согласия.
— В субботу в театральной студии пробный прогон. Меня посадят за световой пульт. Если справлюсь, предложат оплачиваемые показы. Можешь один раз выйти вместо меня?
— Значит, это уже работа?
— Пока проверка. Я в понедельник закрою твою вечернюю смену. С заведующей договорилась, если ты согласна.
Нина посмотрела на расписание за кассой. Суббота была её единственным полным выходным на той неделе. Ей не требовалось разрешение Елены, чтобы оставить его себе, и Елена почувствовала это раньше, чем подруга заговорила.
— Только на эту субботу, — сказала Нина. — В понедельник я уеду к сестре с утра. Не передумай в воскресенье, когда устанешь.
Елена вписала в график имя Нины. Хотелось обнять подругу, но та уже вернулась к ценникам: благодарность не должна была превращать подмену в праздник.
Восемь месяцев Елена приходила в студию после магазина. Сначала помогала расставить стулья, потом попросила показать ей маленький световой пульт. Профессиональный осветитель площадки объяснил, как записаны смены света для спектакля и почему лампы не включают «по настроению». Когда его не было, Елена репетировала на пустой сцене с распечатанным листом сигналов. За это ей не платили. Дома она не называла эти вечера работой, хотя к концу каждого болели плечи от напряжения.
В субботу она пришла за час до прогона. Режиссёр студии Артём выдал ей лист с пометками: когда затемнение, когда узкий свет на стол, когда общий. В зале стояли сложенные декорации, несколько актёров повторяли текст вполголоса. Елена положила телефон экраном вниз и села за пульт.
Первую половину сцены она провела ровно. На третьей актриса должна была подойти к столу и развернуть письмо. Елена запомнила реплику, которая обычно предшествовала движению. Реплика прозвучала, палец нажал кнопку, а актриса ещё оставалась у двери. Свет выхватил пустой стол. Девушка остановилась.
— Стоп, — сказал Артём из зала. — Почему сейчас?
— Я привязалась к словам. Она вчера после них шла.
— Вчера шла. Сегодня выдержала паузу. Смотри на её шаг, я дам сигнал.
Он не кричал. От этого Елене стало ещё досаднее. Она сама знала разницу между выучить последовательность и вести живой спектакль. Пока первое у неё получалось лучше. При повторе она дождалась короткого «свет» от Артёма и нажала вовремя. Актриса развернула письмо уже в освещённом круге.
После прогона Артём не поздравил её и не отстранил. Попросил прийти на дополнительную репетицию в среду. Тогда проверят новые выходы актёров и дадут пройти весь спектакль без остановки.
— Среда у меня до восьми магазин, — сказала Елена.
— Начнём в шесть. Позже группа не может, зал занят.
На улице она достала телефон, чтобы спросить Нину ещё об одном обмене, и не набрала номер. Нина сейчас закрывала магазин вместо неё. Елена открыла собственный календарь и увидела два заработанных дня отдыха за весенние переработки. Один она давно берегла просто для себя.
Глава вторая
В понедельник Нина уехала к сестре утром. К двум Елена заняла её место в магазине и закрыла вечернюю смену целиком. Во вторник они снова встретились у кассы.
— Прогон как прошёл? — спросила Нина.
— Ошиблась на одном переходе. В среду зовут ещё раз.
Нина ждала продолжения. Елена объяснила, что попросит собственный заработанный день отдыха, а не ещё одну подмену.
— Хорошо, — сказала Нина. — У нас и без театра полмесяца одним графиком закрыто.
День отдыха Елене дали: на среду в магазине уже были двое других работников. Зарплату за него она не теряла, но запас сократился до одного дня. Оба она берегла на зимнюю поездку к брату. Теперь поездка становилась короче ещё до того, как они выбрали даты.
На средовой репетиции Артём сначала провёл её по сцене с распечатанной световой партитурой. После последней разметки актёры входили с другой стороны, и две её пометки больше не совпадали с происходящим. Елена переписала их, затем сверила номера сохранённых световых состояний с пультом. Во время полного прогона она не потеряла ни одной страницы и не попросила остановить сцену.
На обратном пути Елена достала телефон, чтобы рассказать Нине, как всё прошло, но убрала его. В это время у подруги шла смена; завтра они и так увидятся.
В пятницу Артём предложил шесть оплачиваемых вечерних показов за три недели — по субботам и воскресеньям. Первый назначили на третью субботу после ближайшего вторника: у Елены оставалось время предупредить магазин и отработать две недели. Два технических прогона стояли на будни уже после её последней смены. Световая партитура принадлежала спектаклю, но студии нужен был один оператор, прошедший с актёрами эти прогоны: обучать и оплачивать второго на короткий блок денег не было. Точный гонорар и две части оплаты — после третьего и шестого показов — записали в предложении. Даже весь гонорар покрывал лишь часть её привычного заработка за такой срок.
— До вторника реши, — сказал Артём. — Если не выйдет, прежний специалист возьмёт весь блок. Он знает спектакль, но ему тоже нужны даты заранее.
Уже на улице Елена увидела сообщение из магазина: на субботу первого показа назначена инвентаризация, график разослан всем. Она ещё раз открыла календарь. Разовая подмена, которая дала ей шанс попробовать, здесь ничего не решала.
Глава третья
— На буднях могу взять любые смены, — сказала Елена заведующей. Она пришла до открытия и говорила у закрытой кассы, чтобы разговор не стал представлением для коллег. — Три недели. Потом можно вернуть мой обычный график, если место останется.
Заведующая сняла со стойки план инвентаризации и показала пальцем строки. В будни людей хватало. По выходным магазин продавал больше, а в субботу первого показа каждый должен был считать свою часть склада. Елена знала это без объяснений: два года подряд она сама проводила сверку ламп и небольших светильников, где похожие коробки отличались одной цифрой.
— Я не могу обещать тебе место на буднях, которого нет, — сказала заведующая. — И не могу записать Нину на шесть твоих выходных. Возьмёшь эти даты — оформим уход как положено. Может, позже появится вакансия, но держать её я не стану.
Это было не наказание. Магазин не выталкивал Елену и не называл студию несерьёзной. Оттого решение становилось только её собственным.
Нина вошла с улицы, стряхнула с рукава капли дождя и сразу заметила разложенный график.
— Ты всё-таки просишь меня? — спросила она.
— Нет. Я думала про будни. Не получается.
Нина повесила куртку. Елена ждала, что подруга скажет «попробуй ещё» или «оставайся». Вместо этого та взяла счётчик для склада и проверила, работает ли батарейка.
— Ты знаешь, что шесть вечеров — это не должность? — спросила Нина.
— Знаю.
— А потом?
Елена не ответила сразу. Она жила одна в квартире без кредита. Если отложить зимнюю поездку, накоплений вместе с обещанным гонораром хватило бы примерно на два с половиной месяца обычных расходов. Ещё до этого разговора она отправила два отклика на дневные вакансии: светом нельзя было оплачивать всю жизнь, пока он приносил деньги только по выходным. Ответов не пришло. У неё не было ни обещания постоянного места, ни знакомого, который подержит магазин открытым ради её пробы.
— Уже ищу. Если за месяц не найду дневной работы, пойду и на обычные вакансии в торговле. Может, это ошибка. Но я хочу, чтобы она была моей, а не твоими выходными.
Нина положила счётчик обратно. На лице у неё не появилось одобрения; Елена и не ждала его. Подруга спросила, когда она собирается сообщить решение заведующей, и после ответа попросила сразу передать ей список незакрытых возвратов. Работа на этот день никуда не исчезла.
Во вторник Елена согласилась на шесть показов и подписала соглашение с указанием дат и оплаты. В магазине она подала заявление. Следующие две недели подготовила свой участок к инвентаризации: сверила остатки светильников, разобрала два ошибочно отложенных возврата и составила список для тех, кто продолжит работу. Ей хотелось, чтобы Нина заметила, как тщательно она всё закончила, но та лишь просмотрела список и сказала:
— Теперь сходится.
Через две недели во вторник она отдала ключи. В среду и пятницу прошла технические прогоны уже не как гостья студии, выкраивающая часы после магазина, а как человек, чьё имя стояло в расписании показов. До первого спектакля оставался один день. В кармане лежал телефон с двумя отправленными откликами на дневную работу; ответов ещё не было.
Глава четвёртая
Перед первым платным показом Елена трижды проверила распечатку и один раз — собственное имя в списке команды. Во втором действии актёры переставили стол точно по новой разметке, и свет лёг на них так, как они проверяли в пятницу. После поклона Елена осталась у пульта ещё на минуту: ей хотелось запомнить не аплодисменты из-за стены, а то, что работа, за которую ей заплатят, действительно состоялась.
Между первыми и вторыми выходными её пригласили на собеседование в книжный склад, где нужны были люди на дневные смены. Елена сходила, рассказала про вечера в студии и не стала называть их постоянной театральной должностью. Её попросили приехать ещё раз через неделю во вторник; работы пока никто не обещал. После третьего показа пришла первая часть гонорара. Елена записала в календарь дату, когда её запас денег кончится, если дневного заработка так и не найдётся.
В воскресенье после четвёртого показа Артём задержал её у пульта. Студия думала о новой постановке в ноябре; денег и точных дат ещё не утвердили. Он попросил пока не занимать вторники — так им будет проще собрать прежнюю команду, если всё состоится.
Елена уже открыла рот, чтобы согласиться. После четырёх показов ей хотелось, чтобы звонили именно ей, а не прежнему специалисту. Но у неё лежала запись о собеседовании на вторник. Она не могла отказать неизвестной работе ради неизвестного спектакля.
— Когда будут даты и оплата репетиций, позовите, — сказала она. — Сейчас вторники обещать не могу. Я ищу дневную работу.
Артём не спорил. Он сказал, что тогда не будет считать её свободной на ноябрь, и вернулся к листу с поправками для текущего спектакля. Елене стало обидно от такой лёгкости; она сама попросила честного ответа и получила его. Дома она не написала Нине, чтобы та успокоила её. Вместо этого ответила ещё на одну дневную вакансию.
На шестой показ Нина пришла зрительницей. Утром она прислала фотографию билета и короткое «У меня выходной, решила посмотреть». Елена ответила временем начала; ни о какой подмене они не говорили. Из-за пульта она увидела подругу в зале перед тем, как погасили рабочий свет, и больше не искала её глазами до поклонов.
Спектакль прошёл без остановки. Елена отработала последнюю смену света, выключила пульт в согласованном порядке и только тогда вышла в фойе. Нина ждала у афиши с билетным корешком в руке.
— Ты меня видела? — спросила она.
— До начала. Потом уже работала.
— На следующий позовёшь?
— Если он будет. На ноябрь пока ни дат, ни денег. Во вторник у меня второе собеседование на дневную работу.
Нина посмотрела на билет у себя в руке.
— Тогда хорошо, что я сегодня пришла.
Читайте также:
Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.
© «Чужая правда». Перепубликация текста без разрешения запрещена.