Общая кофеварка

— Саш, а ты не смотрел, что с нашей кормилицей? Она сегодня как-то подозрительно фыркает и пенку недодаёт, — Анфиса постучала ногтем по серебристому боку кофемашины, словно проверяя спелость арбуза.

Александр снял шарф, повесил куртку на плечики в углу кабинета и взглянул на телефон. До начала рабочего дня в бюро переводов «Контекст» ещё оставалось время. Обычно он успевал сварить себе кофе, просмотреть почту и настроиться на длинную медицинскую инструкцию или договор поставки оборудования.

Вместо этого он стоял у подоконника, который за последние полтора месяца превратился в кофейный уголок, и разглядывал мигающий красный значок на дисплее своего аппарата.

— Она не фыркает, Анфиса. Она просит вытряхнуть контейнер с жмыхом, — сказал Александр, подходя ближе и ставя портфель у своего стола. — И воды в баке на донышке. Сейчас сделаю.

— Ой, ты золотой человек, — обрадовалась Анфиса, тут же освобождая место у подоконника и поправляя пояс на широком песочном кардигане. — А то я нажимаю-нажимаю, а она ни в какую. Я уж боялась, сломала чего. Слушай, и когда будешь зёрна досыпать, возьми, пожалуйста, не эти, из золотистой пачки. Они какие-то слишком крепкие, у меня от них вчера к обеду веко дёргалось. Ты же в прошлый раз брал с нарисованной колибри? Вот те были прямо мягкие, сливочные.

Александр выдвинул поддон, аккуратно снял пластиковый бокс, доверху набитый прессованными тёмными таблетками, и пошёл к выходу из кабинета, чтобы выбросить их в большое ведро в общей кухне-нише.

— С колибри закончились на прошлой неделе, — отозвался он уже от двери. — Я вчера вечером зашёл в магазин у дома, а там только эта обжарка была.

— Жалко, — вздохнула Анфиса ему в спину. — Ну ладно, ты тогда на маркетплейсе глянь при случае, хорошо? Там наверняка есть. И корицу в мельничке бы надо, а то наша совсем выдохлась.

В коридоре было тихо. Сотрудники соседнего отдела оценки имущества собирались ближе к десяти, поэтому у раковины в крошечной нише никого не было. Александр вытряхнул отработанную гущу, ополоснул пластиковый контейнер тёплой водой из-под крана, протёр его бумажным полотенцем и набрал полный кувшин из фильтра.

Аппарат переехал в офис в начале октября. До этого он два года стоял у Александра дома. Потом на время ремонта в своей однушке к нему перебралась младшая сестра с мужем и огромным рыжим мейн-куном Бароном. На маленькой кухне с появлением мультиварки и блендера места почти не осталось. Муж сестры работал удалённо, часто засиживался допоздна и утром отсыпался, а встроенная кофемолка будила всю квартиру.

Александр тогда рассудил просто: раз уж он всё равно выбегает из дома натощак, чтобы не толкаться с родственниками у плиты, почему бы не перевезти машину в офис? В их отделе работало всего пять человек. Сидели в одной просторной комнате с высокими потолками, отношения были ровные, приятельские.

В то первое утро, когда Александр занёс в кабинет тяжёлую коробку, распаковал аппарат и водрузил его на широкий свободный подоконник рядом с пачкой листов формата А4, все пришли в искренний восторг. Раньше отдел довольствовался растворимым порошком из стеклянной банки или бегал за бумажными стаканчиками в пекарню на первом этаже, где вечно стояла очередь из студентов соседнего колледжа.

— Ребята, пользуйтесь на здоровье, — сказал тогда Александр, насыпая в бункер зёрна из домашних запасов. — Кому показать, как она работает?

Первые две недели это было даже приятно. Утро в отделе изменилось. Раньше все входили, молча кивали, утыкались в мониторы и до обеда перебрасывались только короткими рабочими фразами про термины и вёрстку таблиц. Теперь же около девяти у подоконника образовывался маленький кружок. Пока машина гудела и прогревала трубки, старший редактор Татьяна Степановна рассказывала, какую смешную тыкву вырастила на даче соседка, верстальщик Михаил показывал фотографии со сплава на байдарках, а менеджер по работе с клиентами Анфиса делилась историями про своего лабрадора. Появилось то самое тёплое ощущение «своих людей», из-за которого идти на работу в хмурый ноябрьский вторник становилось чуточку веселее.

Александр вернулся в кабинет, вставил чистый контейнер на место, залил воду в боковой бачок и защёлкнул крышку. В этот момент дверь распахнулась, и вошёл Иван — их второй специалист по техническому переводу. На нём был тёплый вязаный джемпер кирпичного оттенка, в одной руке он держал папку с документами, а в другой — высокий стеклянный стакан с двойными стенками, который специально купил под офисный капучино.

— О, техобслуживание в разгаре? — бодро поприветствовал он коллег, ставя стакан прямо перед носиком кофемашины, словно занимая живую очередь. — Александр, друг, выручай. Вчера до часу ночи сидел над каталогом насосных станций для китайцев, глаза просто слипаются. Сделай мне, пожалуйста, большой, с пенкой, пока я компьютер включу. Молоко в холодильнике моё вчерашнее вроде оставалось.

Александр посмотрел на стеклянный стакан Ивана, потом на свою пустую бежевую кружку, сиротливо стоявшую возле пачки бумаги.

— Иван, давай ты сам нажмёшь, — спокойно, даже с полуулыбкой произнёс Александр. — Я её уже почистил и заправил. Мне надо срочно глянуть правки по договору от юристов, они обещали к девяти прислать.

Иван на секунду замер у своего кресла, удивлённо приподняв брови.

— Да я ж не умею так, чтобы пена плотная стояла, — развёл он руками. — У меня вечно просто тёплое молоко с пузырями. Ну ладно тебе, там делов-то на минуту, ты всё равно рядом стоишь.

— Промывай трубку после себя, Вань, — заметил Михаил, не отрываясь от работы. — Вчера за тобой я промывал.

— Ой, началось, — отмахнулся Иван, но к подоконнику всё-таки подошёл. — Сейчас я вам тут нахимичу, будете потом мастера вызывать. Александр, а где молоко-то? В дверце нет.

Александр уже сел за свой стол и открывал почтовую программу, но машинально повернул голову к маленькому офисному холодильнику в углу.

— Вчера Анфиса допила то, что оставалось в твоём пакете, — сказала Татьяна Степановна, поправляя очки в тонкой черепаховой оправе. Она сидела ближе всех к окну, и на её столе уже стояла фарфоровая чашечка с блюдцем. Татьяна Степановна приходила раньше всех, пила только чёрный кофе и сама доливала воду, если видела, что её мало. На второй неделе она принесла пачку зёрен и сказала: «Давай сегодня моих попробуем. Не тебе же одному нас поить».

Этой пачки хватило чуть больше чем на неделю.

— Как допила? — расстроился Иван, заглядывая в пустой белый холодильник, где лежали только чей-то контейнер с гречкой и баночка горчицы. — Анфис, ну ты бы хоть сказала! Я бы по дороге из кулинарии захватил.

— Я думала, это общий пакет, — сказала Анфиса, крася губы перед маленьким зеркальцем. — За принтером обычно ещё лежали. Александр, и там пусто?

Все трое — Анфиса, Иван и даже притихший за мониторами Михаил — выжидающе посмотрели на Александра. В кабинете повисла короткая, но очень выразительная пауза, нарушаемая только негромким гулом остывающего бойлера кофемашины.

Александр снял пальцы с клавиатуры и сцепил их в замок на столешнице.

— Ребята, за принтером пусто с пятницы, — проговорил Александр. — Те пакеты я покупал для себя. Невскрытые пакеты оставлял там, чтобы не занимать холодильник. И зёрна сейчас из моей последней домашней пачки. Машиной пользуйтесь, мне не жалко. Но кофе, молоко и всякие сиропы с корицей я в одиночку на пятерых носить не подписывался.

Он сказал это без злости, ровным тоном человека, который просто озвучивает очевидный факт. Ему казалось, что коллеги просто закрутились, не заметили, как разовая угощаловка переросла в привычку, и сейчас все дружно хлопнут себя по лбу, посмеются и решат вопрос.

Однако реакция оказалась совсем не такой однозначной.

Первой отозвалась Анфиса. Она захлопнула зеркальце и посмотрела на Александра с лёгкой, почти материнской укоризной:

— Александр, ну чего ты сразу так официально: «не завхоз, не подписывался»… Мы же не чужие люди. Сказал бы просто: «Девочки-мальчики, скиньтесь по триста рублей на молочко». Кто ж против-то? Просто ты сам каждое утро что-то там колдуешь, пачки какие-то приносишь, зёрна выбираешь по своему вкусу. Мы и думали, что тебе так удобнее, ты же у нас главный ценитель. Я, например, в этих обжарках вообще ничего не понимаю, куплю не то — ты же первый скажешь, что машину портим.

— Я тоже думал, у тебя тут своя система, — тут же подхватил Иван, убирая свой пустой двустенный стакан подальше от края подоконника. — Ты же сразу сказал: аппарат мой, с осадком не сыпать, ароматизированные зёрна с ванилью нельзя, от них жернова слипаются. Вот мы и не лезем со своей инициативой, ждём команды. Ты бы график какой повесил или в чат написал, сколько кому перевести.

— Иван, чтобы купить обычное молоко, график от Александра не требуется, — заметила Татьяна Степановна.

— Ну сегодня-то я уже пришёл, Татьяна Степановна, — буркнул Иван, явно задетый тем, что утренний ритуал сорвался. — Ладно, попью чёрный. Только без молока эта золотая пачка реально горчит. Александр, а сахар тростниковый у нас ещё остался?

— В шкафчике над раковиной посмотри, — коротко ответил Александр и повернулся к своему монитору, давая понять, что дискуссия окончена.

Александр чувствовал себя так, будто напомнил про давний мелкий долг, а ему объяснили, что он виноват, раз напоминает недостаточно деликатно. Забрать машину сейчас значило хлопнуть дверью из-за пакета молока. Да и у сестры ремонт ещё не закончился: дома кофемолка по-прежнему будила бы зятя.

Нажав кнопку на кофемашине, Иван дождался, пока тонкая тёмная струйка наполнит его высокий стакан наполовину, поморщился и ушёл к себе за стол. Анфиса вообще не стала подходить к аппарату — демонстративно достала из тумбочки коробку с ромашковым чаем в пирамидках и отправилась в коридор к кулеру за кипятком.

Зато через десять минут к столу Александра подошёл Михаил. Он молча положил рядом с ковриком для мыши две сложенные пятисотрублёвые купюры.

— Это на зёрна, — негромко сказал верстальщик. — В обед зайду в продуктовый, возьму упаковку молока и поставлю за принтер. Только ты, Александр, если пачка кофе к концу подходит, говори мне напрямую. Я сам закажу. Я эти зёрна с птичкой ещё в октябре сфотографировал, хотел матери на день рождения такие же взять.

— Спасибо, Михаил, — сказал Александр. — Тогда вечером посмотрю, есть ли они ещё.

— Только давай без обязательной складчины, — усмехнулся Михаил, кивнув в сторону Анфисы, которая как раз возвращалась с дымящейся кружкой травяного сбора. — Сейчас начнётся: я пью только по утрам, я полчашечки, я вообще на этой неделе три дня на ромашке… Знаем, плавали. В прошлом году так на доставку пиццы по пятницам собирали, пока Татьяна Степановна просто не запретила эти складчины. Давай просто: кто хочет — приносит пачку зёрен в общак. Вот это будет мой вклад на ноябрь.

Александр убрал деньги в отделение портфеля, решив, что это действительно самый здравый вариант. Ему даже показалось, что утренний разговор привёл всё в норму: границы обозначены, Михаил и Татьяна Степановна люди адекватные, а Иван с Анфисой немного подуются и тоже начнут приносить что-нибудь. В конце концов, взрослые же все люди, никто не станет устраивать драму из-за пакета молока.

Свой утренний кофе Александр так и не выпил. Пока разбирались с молоком, заказчик из Новосибирска прислал к договору поставки медицинского оборудования срочное дополнительное соглашение. Двенадцать страниц, таблицы и мелкие сноски. Перевод ждали к 14:00 по Москве.

Александр погрузился в текст с головой. Он сверял номенклатуру датчиков, правил кривой перевод заводских терминов, переписывался в мессенджере с Татьяной Степановной по поводу спорных формулировок. Окружающий мир сузился до двух открытых окон на экране и справочника технических сокращений. Он лишь краем уха слышал, как в кабинете течёт обычная жизнь: вот звонит телефон у Анфисы, вот она смеётся и обещает клиенту прислать счёт до обеда; вот Иван с кем-то громко спорит в коридоре, а потом возвращается в комнату, но не один — с ним заходит Елена из соседнего отдела оценки, и они о чём-то весело переговариваются у подоконника; вот снова жужжит кофемолка, раз, другой, потом шипит пар в капучинаторе — видимо, молоко в кабинете каким-то образом всё-таки материализовалось.

Незадолго до двух Александр проверил таблицы, отправил готовый файл Татьяне Степановне и откинулся на спинку кресла. Спина затекла, в висках постукивало. Хотелось выпить горячего эспрессо и съесть бутерброд с сыром, который лежал в портфеле.

В кабинете стояла обеденная тишина. Михаил и Татьяна Степановна ушли в столовую бизнес-центра этажом ниже. Анфиса сидела за столом в наушниках, листая что-то в телефоне и помешивая ложечкой густую белую шапку в своей высокой кружке. Иван стоял у окна и допивал свой фирменный двухслойный напиток.

Александр поднялся, разминая шею, взял со стола свою так и не тронутую с утра бежевую кружку и подошёл к подоконнику.

Первое, что бросилось ему в глаза, — на крышке принтера стояли открытая упаковка миндального напитка и маленькая ванночка порционных сливок. Вокруг кофемашины рассыпались крупинки кофе, под металлической решёткой плескалась мутная вода, а на трубке капучинатора засохло молоко.

Но главное ждало Александра, когда он поставил кружку и нажал кнопку приготовления.

Кофемолка взвизгнула на непривычно высокой, пустой ноте, прокрутилась вхолостую пару секунд, и на экране высветилась надпись: «Засыпьте зёрна».

Александр открыл крышку. Утром он высыпал в бункер всё, что оставалось в домашней пачке. На несколько чашек должно было хватить. Теперь на дне лежали три зёрнышка.

— Иван, — позвал Александр. — Вы весь кофе выпили?

Иван обернулся от окна, держа в руке свой стакан, где на дне ещё оставалось немного светлой пены.

— Так мы же с девчонками из оценки пили, — пояснил Иван. — Я так понял, молоко теперь сами покупаем. Спускался к курьеру, взял в буфете сливки. А Анфиса у Елены попросила миндального. Ну и Елена с коллегой зашли, мы их угостили. Они сделали себе по двойному, потом Анфиса пила, потом я пару раз… А что, уже всё?

Анфиса сняла один наушник и повернулась к ним, приветливо улыбаясь:

— Да, Александр, кстати! Миндальное молоко с твоим кофе вообще чудесно сочетается, вся горечь ушла. Мы с Еленой договорились, что они будут нам каждый вторник пакет такого молока приносить, а мы их за это будем кофе угощать. Видишь, как мы всё сами здорово организовали, чтобы тебя лишний раз не дёргать? Ты только скажи, где у тебя запасная пачка лежит, а то после обеда к нам ещё хотели заглянуть.

Александр стоял с пустой кружкой в руке. Анфиса ждала, что он скажет, где взять зёрна. До конца обеда оставалось несколько минут, а он так и не выпил ни чашки.

— Запасной пачки нет, Анфиса, — ответил Александр, опуская крышку бункера. — Я утром высыпал сюда всё, что оставалось. Если после обеда кто-нибудь зайдёт, предложи ей чай. Я вот тоже сейчас его заварю.

Улыбка на лице Анфисы медленно погасла. Она сняла второй наушник, положила его на стол рядом с клавиатурой и растерянно посмотрела сначала на кофемашину, потом на Александра.

— Подожди… Как это — и тебе? Ты что, с утра ещё ни разу не пил?

— Не успел. — Александр поставил кружку обратно на подоконник. — Пока выясняли, куда делось молоко, пришло срочное соглашение из Новосибирска. Думал, выпью в обед. Открываю — три зерна на дне, и всё вокруг залито. Зато отдел оценки теперь бодрый и весёлый.

Иван у окна неловко кашлянул и поставил свой стеклянный стакан на край стола.

— Блин, Саш… Я думал, ты себе с утра первым делом налил, когда воду менял, — виновато пробормотал он, глядя на рассыпанные по подоконнику крошки. — Мы же видели, ты там возился у аппарата, ну и решили, что ты уже с кофе. Кто ж знал, что там зёрен только на полдня оставалось.

Анфиса подошла к подоконнику. На серебристом корпусе засохли брызги, на решётке темнели разводы от пролитого кофе.

— Александр, прости, пожалуйста, — Анфиса прижала ладони к щекам. — Я ведь правда хотела как лучше. Ты утром сказал, что тебе надоело одному таскать пакеты. Я и подумала: дай договорюсь с девчонками из оценки, чтобы вопрос с молоком закрыть. А сколько зёрен уходит, когда ещё двоих угощаешь, мне и в голову не пришло прикинуть.

— Я рад, когда мы утром собираемся, болтаем перед работой, пьём кофе, — сказал Александр. — Для нашего отдела мне машины не жалко. Только с соседями я ни о чём не договаривался. Наш подоконник всё-таки не филиал буфета.

— Поняла. Напишу Елене, — сказала Анфиса и потянулась за салфетками. — А трубку сама отмою. Надо было сразу.

— И поддон давай я солью, — тут же вызвался Иван, которому явно хотелось загладить свою утреннюю беспечность. Он двумя руками осторожно вытянул лоток, стараясь не расплескать содержимое по линолеуму. — Ты садись, Александр, ешь свой бутерброд, не стой над душой. Мы тут сами приберёмся.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вернулись с обеда Татьяна Степановна с Михаилом. В руках у Михаила была тяжёлая картонная спайка из шести пакетов молока, перетянутая прозрачной плёнкой, а из бокового кармана его куртки торчал уголок фольгированной пачки.

Он остановился на пороге, оглядел Ивана, балансирующего с полным поддоном у двери, Анфису, усердно оттирающую салфеткой серебристый бок машины, и Александра, сидящего за столом с нетронутым бутербродом на бумажной салфетке.

— Ого. А у нас тут что, внеплановый субботник? — поинтересовался верстальщик, водружая упаковку молока на пол за тумбой принтера.

— Хуже, Михаил. У нас тут продразвёрстка прошла, — отозвалась Анфиса, оттирая брызги с корпуса. — Весь кофе Александра выпили. А сам хозяин с утра ни глотка не сделал, сидел Новосибирск переводил.

Татьяна Степановна только покачала головой, снимая пальто и вешая его в шкаф.

— Слушай, Александр, у меня в тумбочке есть дрип-пакеты, — сказал Иван, возвращаясь с вымытым поддоном. — Не эспрессо, конечно, но вполне приличная Бразилия. Хочешь, заварю?

— Есть и зёрна. — Михаил достал из кармана куртки пачку в четверть килограмма и положил её на подоконник. — Когда за молоком ходил, зашёл в кофейную лавку за углом. Эту взял на пару дней. Продавец сказал, обжарка средняя, с ореховым привкусом. А пачки с колибри можем вечером поискать.

Анфиса тут же оживилась, бросив использованные салфетки в корзину под столом:

— Ой, Миша, какой ты молодец! Давай я сама засыплю. Александр, ты сиди-сиди, даже не вставай! Мы сейчас тебе сами всё сварим по высшему разряду.

Александр с улыбкой наблюдал, как Иван с Анфисой наперебой суетятся у подоконника. Иван бережно надрезал ножницами угол пачки, Анфиса отмерила на глаз половину в прозрачный отсек, плотно закрыла крышку, взяла бежевую кружку Александра, поставила под носик и торжественно нажала кнопку одной чашки.

Когда перед Александром поставили горячий кофе, Татьяна Степановна положила рядом пару долек горького шоколада из своих запасов. Он придвинул к себе бутерброд и только теперь заметил, как проголодался. День, ещё недавно бестолковый, входил в нормальную колею.

— Ну как? Не горчит? — с тревогой спросила Анфиса, глядя, как он делает первый глоток.

— Отлично, — честно сказал Александр. — Мягкий, плотный. Спасибо, ребята.

— Это тебе спасибо, что тапком в нас не запустил, — усмехнулся Иван. — Я в чат написал: следующая пачка за мной. Кто ещё хочет покупать по очереди, пусть тоже напишет.

— Я Елене уже написала, — добавила Анфиса. — Сказала, что мы погорячились и с регулярным кофе не выйдет. А остаток миндального ей сейчас отнесу.

До конца рабочего дня к кофемашине больше никто не подходил. В отделе воцарилась рабочая сосредоточенность: стучали клавиши, шелестели страницы словарей, Михаил тихонько насвистывал себе под нос, выравнивая колонки текста. Но атмосфера была уже совсем не той натянутой, что утром после первого замечания Александра. Никто не дулся и не отмалчивался. Наоборот, около пяти вечера, когда за окном совсем стемнело и по стеклу застучали мелкие капли ноябрьского дождя, Иван вдруг встал, подошёл к подоконнику, молча проверил уровень воды в бачке, протёр сухой салфеткой решётку поддона, хотя она и так была чистой, и только после этого вернулся к своим насосным станциям.

В среду дома всё ещё продолжался ремонтный кавардак: сестра с утра искала в коридоре накладные на плитку, Барон охотился на шнурки его ботинок, и Александр снова выскочил натощак. Хотелось тишины кабинета и чашки кофе до работы.

Когда он открыл дверь родного отдела, внутри уже горел тёплый верхний свет. Татьяна Степановна, как обычно, сидела за своим столом с фарфоровой чашечкой, но у подоконника, к удивлению Александра, уже стояли Анфиса и Иван. Причём оба пришли явно раньше своего обычного времени.

На крышке принтера стояла плетёная корзинка с баночками корицы и мускатного ореха, сахаром и бумажными полотенцами. У окна приклеили карточку «Кофейный клуб». Внизу мелким шрифтом значилось: «Вытряхнуть жмых — к удаче в квартальной премии».

Александр остановился в дверях с шарфом в руке, перечитал последнюю строчку и рассмеялся.

— Мы с Иваном вчера после работы задержались, — пояснила Анфиса. — Иван текст сочинял, Михаил макет сделал. А корзинка у меня дома без дела стояла. Тут вечно всё с принтера падало, теперь хоть по углам собирать не будем.

— И заметь, Александр, этот капучино я сегодня сварил сам, — сказал Иван, поднимая стакан с густой молочной пеной. — Даже узор пытался нарисовать. Получилось что-то среднее между облаком и картошкой.

— Для первого раза отличная картошка, — оценил Александр, подходя к вешалке и вешая куртку. — Главное, что с пенкой.

— А твоя кружка уже греется, — Анфиса кивнула на верхнюю металлическую панель кофемашины, где стояла бежевая чашка Александра. — Мы сегодня воду долили, поддон проверили, зёрна Михаила на месте. Нажимай кнопку и присоединяйся, у нас тут срочное обсуждение: Татьяна Степановна рассказывает, как её кот вчера пытался стащить со стола кабачковую икру.

Александр подошёл к подоконнику, взял свою тёплую кружку, поставил под диспенсер и нажал кнопку. Машина знакомо и уютно заурчала, перемалывая свежие зёрна. В это утро у окна снова стоял весь их небольшой отдел — Михаил как раз вошёл в кабинет, отряхивая зонт, и тут же включился в разговор про кошачьи гастрономические странности. Никто не ждал, что Александр будет кому-то что-то наливать или убирать за остальными; наоборот, Анфиса сама подвинула ему корзинку с тростниковым сахаром, а Иван со знанием дела следил, чтобы струйка кофе попадала ровно по центру чашки.

Александру вдруг подумалось, что вся вчерашняя суета с пустым бункером и миндальным молоком стоила того, чтобы сегодня стоять вот так, плечом к плечу со своими коллегами, слушать их утреннюю болтовню и понимать, что в этой комнате ему действительно комфортно и спокойно. Пожалуй, даже когда ремонт у сестры наконец закончится, забирать кофемашину домой будет немного грустно.

Они спокойно допили свой утренний кофе, разошлись по столам и включились в работу.

К середине декабря московские дворы засыпало снегом, а в квартире Александра наконец стало тихо.

В воскресенье сестра с мужем перевезли вещи обратно в отремонтированную однушку. Из прихожей уехали коробки с обувью, со столешницы исчезли мультиварка и блендер. Рыжий мейн-кун Барон оставил на память несколько длинных шерстинок на диванном пледе.

В понедельник утром Александр вышел на кухню, включил свет над рабочей зоной и остановился. С непривычки столешница казалась огромной. Вдоль фартука стояли только чайник и деревянная подставка с ножами. Возле двойной розетки снова освободилось место, где прежде стояла кофемашина.

Сегодня вечером можно достать из кладовки коробку с пенопластовыми вкладышами, завтра отвезти её на работу и забрать аппарат. Больше не нужно было выбегать на мороз натощак, опасаясь разбудить жужжанием кофемолки спящего зятя. Можно было спокойно пить утренний американо дома и смотреть на заснеженные ветки берёз во дворе.

Александр заварил чай, сел за стол и сделал пару глотков. За стеной никто не возился, под столом никто не ловил шнурки. Он даже успел допить чай горячим, а выходя, всё равно прихватил бутерброд на работу.

На работу в то утро он ехал с каким-то двойственным чувством. С одной стороны, вещь домашняя, дорогая, покупалась для себя. С другой — за последний месяц кофейный уголок в бюро переводов «Контекст» зажил такой слаженной, самостоятельной жизнью, что представить подоконник в кабинете снова пустым, с одной лишь стопкой бумаги для принтера, было уже трудно.

По дороге он задержался в пробке и вошёл в кабинет чуть позже обычного.

Обычно к этому времени все уже сидели за мониторами, но сегодня собрались у подоконника. Татьяна Степановна держала развёрнутую инструкцию к кофемашине, которую Александр ещё в октябре положил в нижний ящик тумбочки на всякий случай. Рядом Иван разглядывал небольшой флакон, а Михаил заглядывал в инструкцию через плечо редактора.

— О, Александр пришёл! — обрадовалась Анфиса, подняв голову от монитора. — На дисплее загорелся значок. Татьяна Степановна говорит, пора чистить, а Иван уже хотел за уксусом в столовую идти.

— Никуда я не хотел идти. Просто спросил, — возразил Иван. — А потом в тумбочке вот это нашёл. Тут по-немецки: средство от накипи.

Александр повесил пуховик и подошёл к окну. На дисплее горел значок чистки. Флакон он сам принёс из дома ещё в ноябре и успел о нём забыть.

— Я сейчас запущу чистку, — сказал он, протягивая руку за флаконом. — Всё равно пока кофе не будет.

— А глоссарий по турбинам кто к обеду проверит? — спросил Иван. — Иди садись. Мы с Татьяной Степановной уже полинструкции прочитали.

— Тогда только кружку из-под носика убери, — сказал Александр. — А то получишь капучино со средством от накипи.

Иван отставил кружку и ушёл в кухонную нишу за большой миской.

Александр сел за свой стол, включил компьютер и, пока загружались рабочие программы, краем глаза наблюдал за происходящим у окна.

Татьяна Степановна нашла нужную страницу. Иван сверился с инструкцией, запустил чистку и подставил миску. Аппарат пискнул, загудел и пустил в неё первую струйку.

— Ну всё, процесс пошёл, — сказал Иван. — Кстати, в пятницу забрал две пачки зёрен. Одну с птичкой, как Анфиса просила, и ещё одну на пробу, из Эфиопии. Написано, что с ягодным привкусом. Старую пачку сегодня утром досыпал, после промывки откроем свежую.

— Молоко в холодильнике, — отозвалась Анфиса, не отрываясь от монитора. — И ещё две закрытые пачки за принтером. А я наконец нашла корицу в палочках. Мельничку в корзинку положила.

— Следующая пачка кофе за мной, — сказал Михаил. — Закажу до праздников, пока доставка не встала.

На табличке у окна к Новому году появилась полоска мишуры. Надпись про премию ещё держалась, хотя угол карточки отклеился. Александр вспомнил, как Иван тогда впервые сварил себе капучино и показал пенку, похожую на картошку.

Он вполне мог завтра принести коробку. Михаил помог бы донести её до машины, Иван пошутил бы про растворимый кофе, а Татьяна Степановна сказала бы спасибо. Но Александр поймал себя на том, что уже прикидывает, когда они попробуют ту вторую пачку, которую Иван принёс на пробу.

Коробку он завтра не повезёт. Дома можно выпить и чаю. А здесь ему по-прежнему хотелось приходить пораньше, даже теперь, когда дома никто не мешал.

В кармане коротко звякнул телефон. Сестра написала:

«Слушай, мы вчера кухню наконец разобрали. Муж повесил полки, стало так просторно. Хотим подарить тебе на Новый год капельную кофеварку с таймером. И спасибо, что пустил нас пожить. Твоя большая ещё на работе или ты уже забрал?»

У окна уже закончили промывку. Иван долил чистой воды, а Анфиса разрезала ножницами угол новой пачки.

«Она на работе останется, — набрал Александр. — А капельную с удовольствием возьму. Спасибо».

Он убрал телефон в карман, взял со стола свою бежевую кружку и подошёл к окну, где уже собирался весь отдел.

— Ну что, главный технолог, принимай работу! — сказал Иван, отступая от подоконника. — Машина умыта, зёрна на месте. Чур, первая чашка хозяину, за утреннее ожидание.

Анфиса поставила кружку Александра на решётку поддона и посмотрела на него с лукавой улыбкой:

— Тебе как обычно, Александр? Чёрный? Или попробуешь с корицей? Иван теперь почти настоящее сердечко на пене рисует.

— Давай с корицей, — сказал Александр. — Только сердечко пусть Иван рисует сам.

Серии рассказов:

Тихий зять — Семейные истории Антона, Марины и их неугомонной родни.

Собачья дипломатия — Истории о людях и собаках, которые помогают им находить общий язык.

Семейка — Будни Андрея, Елены, их дочери Ани и Валентины Петровны.

Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.