Обед закончился слишком рано

Глава первая

— Пап, ты мясо ещё не купил?

Лёша стоял в магазине у морозильника, придерживая открытую дверцу локтем. На полке лежали пельмени, которые он брал на неделе. Завтра они с отцом собирались лепить свои — с утра и до тех пор, пока подносы не перестанут помещаться в морозилку.

— Завтра рано схожу. А что?

— Давай в этот раз купим. Я нашёл хорошие. Тесто тонкое, мяса нормально. Не будем полдня возиться.

В трубке помолчали.

— Ты сам-то приедешь?

— Конечно. Я же пельмени отменяю, не обед.

— Тогда бери. И мне пару пачек оставь.

Лёша переложил покупки в корзину. Всю субботу он занимался домашними делами и с удовольствием подумал о воскресенье, в котором после обеда ничего не нужно будет делать.

Лепили они несколько раз в год, всегда у отца. К Лёшиному приходу тесто уже лежало под миской, начинка была готова, а на большом кухонном столе не оставалось ничего лишнего. Отец раскатывал, Лёша вырезал кружки, потом оба лепили. Устав от одного, менялись. В двадцать четыре года Лёша управлялся не хуже отца и давно перестал спрашивать, сколько класть начинки. Домой он уносил несколько пакетов, плоских и твёрдых, как книжки.

В воскресенье отец открыл ему около полудня. Был он уже одет для улицы, только вместо ботинок — домашние тапки.

— Ты куда-то?

— После обеда с ребятами пройдусь. Они вчера звали к двум. Я сначала сказал, что мы с тобой заняты, потом вспомнил: у нас же сегодня готовые. До старого моста дойдём, если не поленимся.

Лёша кивнул и протянул пакет. Отец, которому недавно исполнилось пятьдесят два, умел собираться на прогулку с таким предвкушением, будто ему разрешили уйти с последнего урока. Лёша даже позавидовал: самому хотелось только добраться до стула.

Они разложили запас по морозилке, а одну пачку открыли. Пока закипала вода, отец спросил, переставили ли у Лёши стол на работе.

— Нас вообще в соседний кабинет переселили. В пятницу. Там со шкафом смешно вышло…

— Так вам теперь светлее?

— Гораздо. Только у меня за спиной дверь.

Разговор свернул на то, удобно ли так сидеть. Потом отец достал сметану, Лёша нашёл глубокие тарелки, и они сели обедать. Шкаф остался на середине переезда.

Пельмени оказались ровно такими, как Лёша обещал. Отец попробовал один, откусил второй, посмотрел на пустую упаковку.

— Вот эти и запомни. А то куплю потом похожие.

— Я тебе пришлю фотографию.

— Пришли. Потом буду сам покупать, мне тут ближе.

Они доели, выпили чаю. Отец рассказал про новый магазин возле дома, Лёша — про соседского щенка, который ещё не научился тормозить на поворотах. Когда отец отодвинул чашку, Лёша привычно посмотрел в сторону морозилки: обычно к этому времени нужно было снять первую партию с подноса и освободить место для следующей.

Но подносов не было. На часах ещё не было половины второго.

— Хорошо ты придумал, — сказал отец, поднимаясь из-за стола. — Сейчас посуду сполоснём — и свободны.

Глава вторая

Лёша вытер тарелки. Отец убрал сметану, проверил окно и пошёл обуваться. Всё закончилось так быстро, что Лёша ещё стоял с полотенцем в руках, когда из прихожей донеслось:

— Пойдём с нами? До моста, потом вдоль воды. Ты всех знаешь.

— Сегодня домой пойду. Я как раз хотел никуда не торопиться.

— Ну и правильно. А то у тебя всё бегом.

Отец не уговаривал. Во дворе они немного прошли вместе, пока у соседнего подъезда не показались двое его приятелей. Один сразу указал на отцовские ботинки, что-то сказал. Отец засмеялся, поднял ногу, показывая подошву, и Лёша тоже улыбнулся, хотя слов не расслышал.

— Созвонимся, пап.

— Давай. И про магазин скинь, пока помнишь.

До дома Лёша дошёл пешком. По дороге отправил фотографию упаковки. Потом снял высохшее бельё, разобрал ящик, до которого никак не доходили руки, лёг на диван. Воскресенье получилось именно таким, как он хотел: никакой спешки, никаких мешков с продуктами, целый свободный день впереди.

Он открыл фильм и через десять минут остановил. Вспомнил, что так и не рассказал отцу про шкаф: они полчаса не могли понять, отчего он не проходит в дверь, а потом обнаружили, что сзади торчит забытый крючок. Можно было позвонить и досказать. Но из-за одного крючка звонить не хотелось.

С отцом они разговаривали часто. В среду обсуждали футбольный матч, накануне отец присылал ссылку на смешной ролик.

Он подумал о кухонном столе, за которым разговоры шли как придётся. Иногда они долго молчали, занятые каждый своей половиной подноса. Потом отец вдруг спрашивал о чём-нибудь, что Лёша рассказывал час назад, — и тот продолжал с середины, не подыскивая начало.

Лёша потянулся за телефоном, но, увидев время, положил его рядом. Отец сейчас как раз гулял. Позвонить можно было вечером.

Вечером отец ответил сразу. До моста они дошли, обратно срезали через дворы и всё равно успели устать.

— А ты как, отдохнул?

— Да. Слушай, давай на неделе пельмени сделаем. У меня.

— Мы же запас купили.

— Не запас. На ужин, одну порцию на двоих.

— Так мы и этих можем сварить. Они хорошие.

— Хорошие. Я с тобой полепить хочу. Только немного.

Отец тихонько усмехнулся.

— Давай. В четверг могу. К семи примерно.

— Приезжай к семи.

— Мясо мне купить по пути?

Лёша чуть не согласился. Отец знал место, где они всегда брали фарш, и проезжал мимо после работы.

— Не надо, я сам. И тесто сделаю. Ты просто приходи.

— Хорошо. Скалка у тебя есть?

— Есть, пап. Я иногда готовлю.

— Да знаю я. У меня их две, думаю: может, захватить.

Лёша рассмеялся. Оказалось, ему уже хотелось четверга.

Глава третья

В четверг он по дороге с работы купил фарш и луковицу. Дома замесил небольшое тесто, накрыл миской, приготовил начинку и убрал её в холодильник. На кухонном столе у него обычно стоял ноутбук. Лёша унёс его в комнату, сдвинул стол немного от стены и поставил напротив своего стула второй.

Всё это заняло меньше часа. Ещё оставалось время переодеться и вымыть посуду, в которой он замешивал. Лёша поймал себя на том, что поглядывает на часы: тесто было готово, стол свободен, не хватало только отца.

Тот позвонил в дверь без пяти семь.

— Успел раньше. Не рано?

— Как раз. Раздевайся, я начинку достану.

Отец вымыл руки и сел к столу. Лёша положил перед ним доску, придвинул миску. На собственной кухне вдруг стало тесно — приятно тесно, когда приходится заранее решать, с какой стороны передать другому скалку.

— Раскатывать будешь? — спросил Лёша.

— Давай ты. А я пока кружки вырезать буду.

Лёша разделил тесто, взял первую часть. Отец по привычке поискал глазами большой поднос.

— Вон тот маленький, у окна, — сказал Лёша. — Нам хватит.

— Непривычно. Только начал — уже ужин.

— Ты сначала налепи.

Они засмеялись. Лёша раскатал пласт и передал доску отцу. Пока тот вырезал кружки, принялся за следующий. Скоро скалка стала не нужна, и они сели лепить друг напротив друга.

Отец работал быстро, оставляя у каждого пельменя широкий ровный край. Лёша соединял уголки чуть плотнее. Они всегда делали по-разному и давно перестали выяснять, чей способ удобнее.

— А стул у тебя хороший, — сказал отец. — Я всё забываю спросить, где брал.

Лёша рассказал. Отец хотел поменять свой кухонный: отремонтированная ножка снова шаталась. Они обсудили спинки и сиденья, вспомнили магазин, мимо которого ходили в воскресенье. Отец спросил, что за фильм Лёша собирался смотреть, и оказалось, что сам уже видел его до конца.

— Только не рассказывай, чем кончилось.

— Я и не собирался. Но первые полчаса придётся потерпеть.

— Я на десятой минуте выключил.

— Ну вот. Самое терпение ещё впереди.

Лёша улыбнулся и положил на поднос очередной пельмень. Никакого запаса не получалось: маленькое тесто уже кончилось, на дне миски оставалась начинка для последних кружков. Через несколько минут можно было ставить воду.

Он встал за кастрюлей, а отец перенёс поднос на свободный край столешницы и протёр стол. Лёша достал две тарелки. Морозилку сегодня даже не открывали.

— Ты, кстати, так и не досказал, что у вас со шкафом было, — вспомнил отец.

— А, точно! Мы его уже разбирать собирались. Представляешь, притащили отвёртку…

Пока вода грелась, Лёша рассказал про крючок. Отец смеялся, предлагая всё новые способы, которыми они могли бы усложнить себе переезд. Лёша спорил, потом опустил пельмени в кастрюлю и сел обратно.

За столом теперь стояли тарелки, между ними — сметана. Отец продолжал что-то доказывать про шкаф. Лёша протянул ему вилку.

— Погоди. Сейчас покажу, как мы его тащили.

Он поднялся и отодвинул стул. Отец тоже встал — придержать воображаемую дверь.

Читайте также:

Я здесь плохо получилась

Ты точно отдаёшь стол?

Мы же теперь вместе живём

Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.