Не называй её бабушкой

Глава первая

— Баба Тома, вы всё-таки пришли!

Костя распахнул дверь так широко, что ручка стукнулась о стену. На площадке стояла Тамара Сергеевна: в светлом пальто, с плоской коробкой в руках и несколькими сухими кленовыми листьями на плечах. Костя сразу потянулся к коробке.

— Осторожно, там твой обещанный пирог, — сказала соседка. — Десять лет исполняется всё-таки не каждый день.

Из комнаты выглянула Вера.

— Тамара Сергеевна, проходите. Мы уже думали, вы не успеете.

— Автобус возле рынка встал. Я два раза порывалась выйти и пешком пойти.

Костя забрал коробку и понёс её на кухню. Там за раздвинутым столом сидели отец, двое одноклассников и Лидия Павловна, приехавшая из Вологды на день рождения внука. Она держала в руках чашку, но, услышав обращение Кости, поставила её на блюдце.

— Это та самая соседка? — тихо спросила она у дочери.

— Да. Через стену живёт.

— Я помню, что через стену. Почему он назвал её бабой Томой?

Вера посмотрела в прихожую. Тамара Сергеевна снимала пальто, а Костя рассказывал ей, что утром получил шахматные часы и уже дважды обыграл папу.

— Сам начал, — ответила Вера. — Уже давно.

— Давно — это сколько?

— Мам, давай не сейчас.

Лидия Павловна ничего не сказала. Когда Тамара Сергеевна вошла, она поднялась, поздоровалась и подвинула вазу, освобождая место для пирога. Обе улыбнулись друг другу вежливо, будто встречались на родительском собрании, где ещё не знали, придётся ли им спорить.

Тамара Сергеевна принесла не только пирог, но и небольшую записную книжку в клетчатой обложке. На первой странице она нарисовала шахматную доску и написала дату первой партии, которую Костя выиграл у неё без подсказок.

— Здесь будешь записывать ходы, — объяснила она. — А то потом говоришь, что конём меня победил, хотя это ладья была.

— Конём я папу сегодня победил.

— Папу можешь хоть чайником побеждать. Мы с тобой серьёзные люди.

Все засмеялись. Лидия Павловна тоже улыбнулась, но Вера заметила, как она посмотрела на подпись под рисунком: «Косте от бабы Томы».

Свой подарок Лидия Павловна вручила чуть позже. Она достала из сумки толстый альбом в синей обложке. На каждой странице был один Костин год: первая прогулка в коляске, утренник в детском саду, разбитая коленка на даче, первый школьный букет, лето перед переездом. Между фотографиями бабушка вклеила его старые рисунки, билеты из зоопарка и даже бумажную корону, которую он сделал в пять лет.

— Здесь пока девять разделов, — сказала она. — Десятый будешь заполнять сам. Чтобы я не выбирала за тебя, что было важным.

Костя долго листал альбом, узнавая вещи, о которых почти забыл. На одной фотографии они с бабушкой сидели на полу среди деталей железной дороги. На другой он спал у неё на диване, прижав к груди пластмассовый локомотив.

— А эту зачем? — возмутился он.

— Чтобы в шестнадцать лет было чем тебя воспитывать.

Костя унёс альбом в комнату и показал друзьям. Через несколько минут он вернулся за клетчатой книжкой Тамары Сергеевны и положил её сверху. Для него один подарок не спорил с другим. Лидия Павловна смотрела на две обложки рядом и, кажется, видела совсем другое.

После пирога дети ушли в комнату собирать новую настольную игру. Антон убирал со стола. Тамара Сергеевна задержалась ненадолго: у неё вечером начинался кружок в районном центре, где она помогала проводить шахматные занятия для пенсионеров и школьников.

— В следующую субботу не забудь, — напомнила она Косте у двери. — В одиннадцать. И тетрадь возьми.

— Не забуду.

Костя обнял её легко и привычно. Тамара Сергеевна коснулась ладонью его затылка, попрощалась со всеми и ушла в соседнюю квартиру.

Лидия Павловна начала собираться через час. Поезд обратно был только вечером, но она хотела заехать к старой знакомой и оставить у неё пакет. Вера вышла проводить её до остановки.

Костя тоже натянул куртку.

— Ба, ты на осенние каникулы меня заберёшь?

— Конечно. Я уже с заведующей договорилась. Возьму три свободных дня, и у нас получится целая неделя.

— Здорово.

Он шагнул к лифту, но Лидия Павловна придержала его за рукав.

— Костя, подожди. Я тебе одну вещь скажу.

Вера уже нажала кнопку и теперь смотрела на мать.

— Не называй её бабушкой, — произнесла Лидия Павловна. — Тамара Сергеевна — хорошая женщина, я ничего против неё не имею. Но бабушка — это не просто знакомая через стену.

Костя перестал улыбаться.

— Она не знакомая.

— Всё равно. У тебя есть родные бабушки.

— Вторая далеко и почти не приезжает.

— Значит, тем более не надо раздавать это слово всем подряд.

Двери лифта открылись. Внутри никого не было.

Костя вошёл первым и встал у зеркала. Вера хотела возразить матери, но не нашла короткой фразы, которая не превратила бы проводы в ссору. Лидия Павловна, видимо, решила, что разговор закончен.

Только на первом этаже Костя спросил:

— А как мне её тогда называть?

— Как зовут, так и называй, — ответила Лидия Павловна. — Тамара Сергеевна.

Глава вторая

До переезда Костя действительно почти каждый день видел Лидию Павловну. Вера возвращалась с работы около семи, Антон часто задерживался в сервисном центре, и бабушка забирала внука из детского сада, а потом из школы. У неё оставались его запасные варежки, зубная щётка и несколько машинок, которые нельзя было уносить домой, потому что у бабушки должен был быть свой гараж.

Когда Вере предложили работу в Ярославле, семья обсуждала переезд почти два месяца. Зарплата была выше, Антон мог перевестись в местный филиал, а Косте как раз предстояло идти во второй класс. Лидия Павловна говорила, что три часа на поезде — не другой конец страны. Она продолжит работать в поликлинике, а на каникулы они станут забирать Костю к ней.

Так и получилось. Только ежедневная близость не складывалась из каникул и видеозвонков. Первое время Лидия Павловна приезжала раз в месяц, потом стала реже: смены иногда выпадали на субботу, билеты на удобный поезд заканчивались, а короткая поездка отнимала почти все выходные. Костя ездил к ней зимой и летом, но его обычные школьные дни теперь происходили без неё.

С Тамарой Сергеевной он познакомился из-за ключей.

В третьем классе Костя пришёл домой раньше родителей и обнаружил, что оставил ключ в раздевалке. Телефон разрядился. Он сидел на подоконнике между этажами, когда соседка вернулась из магазина и узнала мальчика из квартиры за стеной. Она позвонила Вере, напоила Костю чаем и посадила делать уроки за кухонным столом.

После этого они здоровались. Потом Костя начал помогать ей доносить сумки от лифта. Весной они вместе устроили на общем балконе ящики с цветами. Тамара Сергеевна показала ему шахматную задачу, Костя не решил её и на следующий день пришёл спросить ответ.

Вера ни разу не договаривалась с соседкой о постоянном присмотре. Тамара Сергеевна не забирала ребёнка из школы и не сидела с ним целыми вечерами. У них с Костей возникла собственная дружба: он мог на двадцать минут зайти сыграть партию, помочь переставить горшок или принести из библиотеки заказанную книгу. Она могла позвать его проверить сообщение в телефоне, хотя потом всё равно записывала порядок действий на бумаге.

«Бабой Томой» она стала прошлой зимой. Костя однажды крикнул это с площадки, не желая возвращаться за забытым шарфом. Тамара Сергеевна переспросила, к кому он обращается.

— К вам. Можно?

— Не знаю. Такие вещи не разрешение спрашивают.

Больше они это не обсуждали.

Лидия Павловна тем временем оставалась человеком, которому Костя звонил перед сложной контрольной и после ссоры с лучшим другом. Она знала наизусть его первый школьный стих и хранила на кухонной двери отметки роста. Когда он приезжал, они не устраивали ежедневных развлечений: ходили в магазин, готовили обед, разбирали шкаф, навещали знакомых. Именно эта обычность и делала бабушкину квартиру вторым домом.

Но теперь многие новости доходили до неё после того, как уже переставали быть новостями. О первой плохой отметке в четвёртом классе Лидия Павловна узнала через две недели. О шахматах — когда Костя уже несколько месяцев играл с соседкой. Вера не скрывала события специально; она просто рассказывала матери тогда, когда они вспоминались. Для Лидии Павловны это различие было почти незаметно.

Вечером после дня рождения Вера рассказала Антону о разговоре у лифта.

— Мама обиделась, — сказала она. — Я её понимаю, но зачем было говорить Косте?

Антон складывал контейнеры в кухонный шкаф. Он закрыл дверцу и спросил:

— А она раньше знала, как он Тамару Сергеевну называет?

— Видимо, нет.

— Мы не рассказывали?

— Это не новость, о которой надо отдельно докладывать.

— Для нас не новость. Для неё, похоже, новость.

Костя вошёл на кухню за водой. Он услышал последние слова и остановился.

— Пап, бабушка теперь не приедет?

— Почему не приедет? Конечно, приедет.

— Она сердится.

Вера придвинула к нему стул.

— Она не на тебя сердится. Просто ей стало неприятно, потому что она далеко и скучает.

— А баба Тома что сделала?

— Ничего.

— Тогда почему я должен называть её по-другому?

Вера заранее знала правильный ответ: не должен. Но следом представила осенние каникулы, семь дней рядом с матерью и каждое случайное «баба Тома», после которого Лидия Павловна будет молчать или доказывать, что родство нельзя заменить соседством.

— Вообще не должен, — сказала она. — Но при бабушке Лиде пока говори «Тамара Сергеевна». Не потому, что ты делаешь что-то плохое. Просто не будем её лишний раз расстраивать.

Антон посмотрел на жену.

— Вер, это странно.

— Я потом с мамой поговорю. Спокойно, без Кости.

— А пока он должен следить за словами?

— Всего несколько дней.

Костя кивнул слишком быстро, словно получил простое школьное правило. Вера обрадовалась, что разговор не продолжился.

С матерью она в тот вечер так и не поговорила. Лидия Павловна написала, что добралась, поблагодарила за праздник и прислала фотографию Кости у торта. Вера ответила сердечком. Ей показалось разумнее вернуться к теме позже, когда обида уляжется.

Глава третья

В следующую субботу Костя пошёл с Тамарой Сергеевной в районный центр. Детей там было немного: несколько школьников играли между собой, пока взрослые участники кружка разбирали партии. Тамара Сергеевна не подсказывала Косте ходы, зато после каждой игры спрашивала, в какой момент он перестал понимать, что делает соперник.

— В декабре будет открытый турнир, — сказала руководительница кружка. — А перед ним тренировочный, в осенние каникулы. Можно записаться без разряда.

Костя сразу посмотрел на соседку.

— Я смогу?

— Сможешь проиграть несколько партий и многому научиться, — ответила она. — Для первого раза прекрасный план.

Они записали дату в клетчатую книжку. Турнир приходился на воскресенье, за день до окончания каникул. Костя собирался вернуться от Лидии Павловны в понедельник утром и успеть к занятиям.

— Значит, спроси у родителей и у бабушки, можно ли приехать раньше, — сказала Тамара Сергеевна.

Костя на секунду замолчал.

— Спрошу.

Вечером звонила Лидия Павловна. Она показывала купленные билеты в театр юного зрителя, рассказывала, что достала с антресолей старую железную дорогу и договорилась с Костиным другом Артёмом о встрече. Костя слушал с удовольствием. Ему хотелось в Вологду, в знакомую комнату с полосатыми обоями, где на книжной полке всё ещё стоял пластмассовый гараж.

— А в воскресенье что будем делать? — спросил он.

— В воскресенье поедем за город к тёте Наташе. Она давно тебя не видела. А вечером испечём булочки в дорогу.

Костя провёл пальцем по дате турнира в записной книжке.

— Хорошо.

На заднем плане появилась Тамара Сергеевна. Она принесла Вере форму для выпечки, оставшуюся после дня рождения.

— Передавай привет своей соседке, — сказала Лидия Павловна, заметив движение.

— Тамара Сергеевна пришла, — отчётливо произнёс Костя.

Соседка услышала. Она ничего не сказала при включённом телефоне, только поставила форму на тумбу и ушла.

На следующий день Костя не пришёл играть. Через день тоже. В среду Тамара Сергеевна встретила его у лифта.

— У тебя много уроков?

— Нормально.

— К субботе задачу разберёшь?

— Наверное.

Он смотрел на цифры над дверями лифта. Раньше после таких встреч Костя хотя бы на минуту заходил к ней — проверить рассаду, переставить тяжёлую коробку, дослушать историю. Теперь стоял, засунув руки в карманы.

— Если передумал насчёт турнира, ничего страшного, — сказала Тамара Сергеевна.

— Я не передумал.

— Тогда до субботы.

Дома Вера спросила, почему он больше не заходит к соседке.

— Захожу.

— Она сегодня спрашивала, не передумал ли ты играть.

Костя пожал плечами.

— Вдруг бабушка позвонит, пока я там.

— И что случится?

— Я опять неправильно скажу.

Вера почувствовала раздражение, но не на сына. Её временное правило, придуманное ради спокойствия, уже действовало и тогда, когда матери рядом не было.

— Не существует неправильного слова, — сказала она. — Ты можешь называть Тамару Сергеевну как привык.

— А при бабушке Лиде?

— При ней пока… Давай я сначала поговорю.

— Ты уже поговорила?

Вера отвела взгляд.

— Ещё нет.

В тот вечер она набрала мать, но разговор начался с её работы. В поликлинике заболела сотрудница регистратуры, и Лидии Павловне поставили две дополнительные смены. Потом они обсуждали билеты Кости, тёплую куртку и домашнее задание на каникулы. Когда мать спросила, как здоровье Тамары Сергеевны, Вера поняла, что удобного момента не будет.

— Мам, насчёт того, как Костя её называет…

— Я не хочу ссориться, — перебила Лидия Павловна. — Я сказала, что думаю. Ты мать, решай сама.

Это прозвучало как уступка, но легче Вере не стало.

Глава четвёртая

За две недели до каникул дату тренировочного турнира перенесли с воскресенья на субботу. Районному центру понадобился зал для другого мероприятия. Теперь Костя мог уехать к бабушке в воскресенье, провести у неё шесть дней и вернуться к турниру в субботу утром.

— Есть поезд в пятницу после обеда, — сказала Вера, открыв расписание. — Я попрошу уйти с работы пораньше и встречу тебя.

— Бабушка расстроится.

— Мы ей объясним. Это твой первый турнир, ты уже записан.

— Ты объяснишь?

— Вместе объясним.

Костя согласился. Но вечером Лидия Павловна позвонила сама и сообщила, что поменяла рабочую смену: теперь в пятницу она освободится раньше. Они смогут сходить в музей кружева, куда не попали летом.

Вера видела, как сын снова открыл рот и промолчал.

— Мам, у Кости в субботу турнир, — сказала она.

— Какой турнир?

— Шахматный. Тренировочный.

— В школе?

— В районном центре. Он занимается вместе с Тамарой Сергеевной.

Пауза длилась всего несколько секунд.

— Значит, пусть пропустит один раз. Турниры ещё будут, а мы видимся раз в несколько месяцев.

— Он уже обещал прийти.

— Кому обещал?

Костя уставился на экран телефона, лежавшего на столе.

— Руководительнице кружка, — ответила Вера.

— Ясно. Мы с тобой билеты купили раньше, но наше обещание почему-то можно передвинуть.

— Ничего мы не передвигаем. Он приедет на день раньше.

— Верочка, решайте как хотите. Только потом не удивляйся, что он скоро совсем отвыкнет от меня.

Лидия Павловна попрощалась спокойным голосом. Костя захлопнул клетчатую книжку.

— Я не пойду на турнир.

— Почему?

— Потому что всё равно все будут обижаться.

— Тамара Сергеевна не обидится.

— Она тоже теперь называет меня Константином.

Вера не сразу поняла.

— Когда?

— Вчера сказала: «Константин, ваш лифт приехал». Как будто мы незнакомые.

Антон, до этого молча слушавший разговор, закрыл ноутбук.

— Давайте остановимся, — сказал он. — Мы сейчас заставляем десятилетнего человека выбирать, чьё обещание важнее. Взрослые могут договориться сами.

— Предлагаешь мне звонить Тамаре Сергеевне и выяснять, кто из них бабушка? — спросила Вера.

— Предлагаю сначала спросить Костю, чего хочет он.

— Я хочу к бабушке Лиде, — быстро сказал Костя. — На всю неделю.

— А турнир?

— Не хочу.

Он унёс книжку в свою комнату. Через минуту хлопнула дверца шкафа.

Вера всё-таки зашла к соседке. Тамара Сергеевна открыла не сразу: она разговаривала по телефону с дочерью.

— Я на минуту, — сказала Вера. — Костя, скорее всего, не сможет участвовать в турнире. Он уезжает к бабушке.

— Конечно. Семья важнее.

— Вы тоже семья в каком-то смысле.

Тамара Сергеевна поправила очки.

— Вот с этим смыслом, кажется, и возникла проблема.

— Мама просто не ожидала услышать, как он вас называет.

— А вы ожидали?

— Я знала.

— Но ей не сказали.

Вера хотела ответить, что не обязана согласовывать детские обращения, однако поняла: соседка не обвиняет её, а называет факт.

— Костя думает, что вы на него обиделись.

— Я не обиделась. Я решила немного отойти. У мальчика есть родные, и я не хочу становиться причиной семейной ссоры.

— Но он не просил вас отходить.

— Он и не должен просить. Это взрослые должны понимать границы.

Тамара Сергеевна сказала это мягко, но дверь оставила приоткрытой ровно настолько, чтобы разговор не превратился в приглашение зайти.

Перед отъездом Костя отнёс ей клетчатую книжку.

— Подержите у себя. Чтобы я не потерял.

— Хорошо, Константин.

— Не называйте меня так.

— А как тебя называть?

Он ничего не ответил. Повернулся и ушёл к лифту, где его ждала мать с дорожной сумкой.

Глава пятая

Первые дни в Вологде были хорошими. Лидия Павловна встретила Костю на вокзале, накормила обедом и отвела в комнату, где почти ничего не изменилось. Железная дорога заняла половину пола. Они собирали её до вечера и спорили, куда поставить станцию.

На следующий день ходили в театр, потом встретились с Артёмом. Костя вернулся с красными щеками и мокрыми ботинками. Лидия Павловна сушила их у батареи и ворчала, что в десять лет уже можно обходить лужи. Костя слушал, улыбаясь. Он скучал по её ворчанию тоже.

В среду они достроили железную дорогу. Запасной путь не помещался между диваном и шкафом, поэтому Лидия Павловна предложила убрать станцию. Костя отказался: эту станцию они склеили ещё до его переезда, и на крыше остался след от клея, который бабушка пыталась вытереть мокрой салфеткой.

— Значит, придётся сократить поворот, — решила она.

Они почти час перекладывали рельсы, пока состав не прошёл весь круг. Костя снял видео и отправил родителям. Потом хотел переслать его Тамаре Сергеевне: она видела прежнюю схему во время видеозвонка и предлагала поставить развилку. Палец уже коснулся её имени, но Костя закрыл список контактов.

— Кому хотел отправить? — спросила Лидия Павловна.

— Никому.

Она ничего не ответила. Запустила локомотив ещё раз и смотрела, как он медленно проходит новый поворот. Костя понял, что снова что-то спрятал, хотя на этот раз даже не произнёс ни одного ложного слова.

По утрам Лидия Павловна уходила в поликлинику на несколько часов, а Костя оставался у Артёма или делал задания. В среду они вместе приготовили пирожки с капустой. Костя снимал для родителей короткие видео, но следил, чтобы в кадр не попалась клетчатая книжка — её всё равно не было с ним.

Тамара Сергеевна ни разу не написала. Раньше она могла прислать одну шахматную задачу или фотографию зацветшего кактуса. Костя несколько раз открывал их переписку, но сам тоже ничего не отправлял.

В четверг позвонила руководительница кружка.

— Костя, у нас один участник заболел, поэтому сетку немного изменили. Ты точно не придёшь? Тамара Сергеевна сказала, что ты уехал, но я решила уточнить у тебя.

— Не знаю.

— Если сможешь, ждём в субботу к десяти. Если нет, ничего страшного.

Лидия Павловна раскладывала на диване выстиранное бельё. Она слышала только Костины ответы.

— Кто звонил?

— Из школы.

— Что случилось?

— Нам в понедельник нужно показать общий проект. Мы с ребятами не успели закончить.

Ложь появилась так быстро, что Костя сам испугался. Ещё минуту назад он не собирался проситься домой.

— И что теперь?

— Можно я завтра уеду? Мама встретит.

Лидия Павловна села на край дивана.

— Мы завтра собирались в музей. А в субботу — к тёте Наташе.

— Я знаю.

— Проект нельзя доделать через интернет?

— Там модель. Она у Димы.

Костя смотрел на узор ковра. Ему казалось, что каждое следующее объяснение делает первое убедительнее, хотя на самом деле только запутывало его.

— Хорошо, — сказала бабушка. — Сейчас позвоню маме и узнаю, на какой поезд брать билет.

— Не надо. Я сам ей напишу.

— Почему не надо?

— Она занята.

Лидия Павловна взяла телефон. Вера ответила почти сразу.

— Мам, всё хорошо?

— Хорошо. Вашего школьника срочно вызывают заканчивать общий проект. Я хочу купить ему билет на завтра. Встретишь?

— Какой проект?

Костя стоял посреди комнаты и молча просил мать глазами понять всё без объяснений.

— По окружающему миру, — сказал он громко.

— Кость, у вас ничего такого нет, — ответила Вера после короткой паузы. — Ты же все задания показывал перед отъездом.

Лидия Павловна опустила телефон.

— Тогда куда тебе понадобилось?

Костя не ответил.

— На турнир? — спросила она.

Он кивнул.

— Значит, ради Тамары Сергеевны ты готов соврать мне и уехать раньше.

— Не ради неё. Я сам записался.

— Она тебе позвонила?

— Руководительница.

— А Тамара Сергеевна дала ей твой номер.

— Он был в анкете.

— Прекратите, — сказала Вера из телефона. — Мам, никто у тебя Костю не отнимает. Костя, врать было нельзя. Давайте спокойно решим, что делать.

— Уже решили, — произнесла Лидия Павловна. — Он остаётся до понедельника. Хотя бы потому, что за ложь не получают удобный поезд домой.

Костя развернулся и ушёл в свою комнату. Железная дорога по-прежнему занимала половину пола. Он снял локомотив с рельсов, чтобы пройти к кровати, и положил его на стол.

Вечером Лидия Павловна позвала его ужинать. Костя сказал, что не хочет. Она не стала уговаривать и оставила тарелку на кухне.

Через час он всё-таки вышел. Бабушка сидела за столом с телефоном. На экране была фотография с его дня рождения: Костя между двумя женщинами, Лидия Павловна держит его за плечо, а Тамара Сергеевна протягивает коробку с пирогом.

— Почему ты сразу не сказал про турнир? — спросила бабушка.

— Потому что ты бы не разрешила.

— Откуда ты знаешь?

— Ты уже сказала, что я скоро совсем отвыкну. И что нельзя её так называть.

— Это не повод врать.

— А говорить ей «Тамара Сергеевна», когда тебя слышно, — не врать?

Лидия Павловна посмотрела на него, но ответить не успела. Костя взял тарелку и сел у окна спиной к столу.

Глава шестая

В пятницу утром Лидия Павловна ушла на работу раньше обычного. На холодильнике оставила записку: «Буду к двум. Обед в кастрюле». Костя проснулся в пустой квартире и долго лежал, слушая шум машин за окном.

Вера позвонила около десяти.

— Как вы?

— Нормально.

— Бабушка всё ещё сердится?

— Не знаю. Она на работе.

— Ты понимаешь, что про проект говорить было нельзя?

— Понимаю.

— Почему тогда сказал?

— Потому что правду тоже нельзя.

Вера замолчала. Костя услышал, как у неё на работе кто-то открыл дверь и задал вопрос. Она попросила подождать, ответила коллеге и вернулась к разговору.

— Это я виновата, — сказала она. — Я попросила тебя следить за словами и думала, что так всем будет проще.

— Мне не проще.

— Я знаю. Уже знаю.

— А бабушке?

— Похоже, тоже.

Лидия Павловна вернулась не к двум, а после трёх. Она принесла хлеб, яблоки и новые билеты в музей — на воскресенье вместо пятницы.

— Одевайся, — сказала она. — Пойдём прогуляемся.

Они дошли до набережной. Было холодно, река казалась почти чёрной, над водой тянулся низкий туман. Костя шёл рядом, не зная, купила бабушка другие билеты потому, что решила оставить его до понедельника, или просто не хотела терять ещё один общий день.

— Когда вы переехали, — начала Лидия Павловна, — я всем говорила, что расстояние небольшое. Три часа — и я у вас. Оказалось, что три часа надо сначала найти между сменами, потом ещё три часа на обратную дорогу. А у тебя школа, кружки, друзья. Я звоню — ты занят. Приезжаю — у вас свои планы.

Костя ковырнул носком ботинка край дорожки.

— Я всегда тебе отвечаю.

— Отвечаешь. Только раньше я знала, кто тебя обидел, что ты ел и где потерял варежку. Теперь узнаю, что рядом с тобой появилась ещё одна бабушка, уже за праздничным столом.

— Я не хотел тебя менять.

— Я понимаю.

Она произнесла это не сразу. Они прошли ещё несколько метров.

— Когда ты назвал её бабой Томой, мне показалось, что все эти годы можно просто заменить тем, кто живёт ближе. Будто расстояние оказалось моей виной.

— Баба Тома меня из школы не забирала. И варежки у неё мои не лежат.

— Я знаю.

— Тогда почему нельзя?

Лидия Павловна остановилась у ограды.

— Наверное, потому, что я хотела оставить за собой хотя бы слово. Раз уж всё остальное теперь происходит без меня.

Костя поднял голову.

— А мне что оставалось?

Этот вопрос оказался для неё труднее всех предыдущих.

— Не знаю, — честно сказала она. — Но точно не обязанность нас обеих беречь.

Они вернулись домой до темноты. Лидия Павловна разогрела ужин, а потом позвонила дочери. Костя слышал разговор из комнаты.

— Почему ты мне не сказала раньше? — спросила она.

— Потому что не считала это происшествием.

— Для меня это оказалось происшествием.

— Я вижу. Но ты сделала Костю ответственным за то, что чувствуешь.

— А ты сделала его ответственным за то, чтобы я ничего не почувствовала. Велела менять слова при мне.

Вера не возразила.

— Да, — сказала она. — Сделала. И не поговорила с тобой, когда обещала.

Они обе замолчали. Костя ожидал привычного взрослого продолжения, когда каждая начинает доказывать, чья ошибка появилась раньше. Вместо этого Лидия Павловна спросила:

— Турнир во сколько?

— Регистрация с половины десятого. Первый тур в десять.

— На утренний поезд билетов нет. Есть автобус в шесть двадцать, прибывает без двадцати девять.

— Мам, ты правда хочешь ехать?

— Пока не знаю. Я ещё сержусь.

Она отключилась и открыла расписание на телефоне.

Костя вышел из комнаты.

— Я могу не участвовать.

— Можешь. Только решать это надо не вместо меня и не вместо Тамары Сергеевны. Ты сам хочешь играть?

— Хочу.

— Тогда собирай шахматы. Автобус рано.

— У меня книжка дома.

— Обойдёшься без книжки.

— Она у бабы Томы.

Лидия Павловна вздохнула, но в этот раз не поправила его.

Глава седьмая

Автобус оказался почти полным. Костя спал, прислонившись к окну, а Лидия Павловна держала на коленях его рюкзак. В Ярославле их встретила Вера. Она хотела сразу начать разговор, но мать сказала:

— Сначала отвезём участника. Потом будем разбирать взрослых.

У входа в районный центр уже стояла Тамара Сергеевна. В руках она держала клетчатую книжку.

Увидев Лидию Павловну, соседка заметно растерялась.

— Доброе утро. Я не знала, что вы тоже приедете.

— Я сопровождаю внука, — ответила Лидия Павловна.

Костя взял книжку.

— Вы думали, я не приду?

— Я знала, что ты у бабушки. Решила принести на случай, если всё-таки вернёшься.

— Спасибо, баба Тома.

Он произнёс это тише, чем обычно, и посмотрел на Лидию Павловну. Она сняла с его плеча прилипшую нитку.

— Регистрация скоро закончится, — сказала она. — Иди.

В зале поставили двенадцать столов. Родители и сопровождающие сидели вдоль стены. Лидия Павловна выбрала место с краю. Тамара Сергеевна устроилась через два стула от неё, оставив свободное пространство. Вера не осталась: ей нужно было забрать Антона с работы и купить продукты.

Костя проиграл первую партию за двадцать минут. После неё он подошёл к Тамаре Сергеевне и начал объяснять, где ошибся.

— Запиши позицию, потом разберём, — сказала она. — Сейчас отдохни.

Лидия Павловна протянула ему воду и бутерброд.

— Сильно расстроился?

— Нет. Она говорила, что я проиграю несколько.

Во второй партии Костя добился ничьей, третью выиграл, а в четвёртой слишком торопился и снова проиграл. Никакой медали он не получил. Ему вручили диплом участника и маленький магнит в форме шахматной ладьи.

— Для первого раза очень достойно, — сказала Тамара Сергеевна.

— Он дома меня уже обыгрывал, — добавила Лидия Павловна. — Правда, я играю редко.

— Значит, будет с кем заниматься на каникулах.

В этой фразе не было ни уступки, ни соревнования. Тамара Сергеевна просто сообщила полезную вещь.

На улице она собралась идти к автобусной остановке.

— Мы на машине, — сказала Вера, подъехавшая к центру. — Давайте подвезём.

— Я доеду.

— Тамара Сергеевна, садитесь, — неожиданно произнесла Лидия Павловна. — Нам всё равно в один дом.

В машине Костя говорил почти без остановки. Он показывал магнит, пересказывал третью партию и обещал в следующий раз не отдавать слона в самом начале. Женщины сидели по разные стороны от него на заднем сиденье.

— Летом он мне объяснял, что слона надо раньше выводить, — сказала Лидия Павловна. — А сегодня сам его потерял.

— Знать правило и увидеть момент — не одно и то же, — ответила Тамара Сергеевна.

— Именно так он мне и говорит, когда я ошибаюсь.

Костя переводил взгляд с одной на другую. Впервые они говорили о нём не как о причине неудобства и не выясняли, чьё обещание важнее. Одна знала, каким он был летом, другая видела, чему он научился к осени. Ни у одной не было всей картины.

У подъезда Тамара Сергеевна первой вышла из машины. Костя побежал к двери, а Лидия Павловна задержала соседку.

— Можно вас спросить?

— Конечно.

— Вы хотели, чтобы он называл вас бабушкой?

Тамара Сергеевна посмотрела на Костю, который махал им из-за стеклянной двери.

— Нет. Но когда он первый раз так сказал, мне понравилось. Было бы нечестно сейчас изображать, что для меня это ничего не значит.

— У вас есть свои внуки?

— Нет. Есть дочь, она живёт далеко. Но Костя не обязан заполнять мне пустое место. Мы просто оказались рядом и подружились.

Лидия Павловна кивнула.

— Я попросила его вас так не называть.

— Я догадалась.

— А моя дочь попросила при мне делать вид, что он послушался.

— Это я тоже поняла.

— И вы решили исчезнуть.

— Решила не мешать.

— В итоге все трое заставили его разбираться с нами.

Тамара Сергеевна поправила ремень сумки.

— Похоже на то.

Они не обнялись и не стали уверять друг друга, что теперь всё поняли. Лидия Павловна лишь сказала:

— Зайдите вечером на чай. Без торжественной программы. Нам всё равно надо вернуть вам форму для пирога.

— Зайду. Ненадолго.

Глава восьмая

За столом взрослые сначала обсуждали турнир. Костя разложил шахматы и показывал победную партию, путая порядок двух ходов. Тамара Сергеевна сверялась с записью, Лидия Павловна пыталась понять, почему нельзя было сразу взять ферзя.

Когда Костя ушёл в свою комнату звонить Артёму, разговор остановился.

— Я начну, — сказала Вера. — Потому что это я придумала самое удобное и самое глупое решение. Хотела, чтобы Костя говорил каждому то, что тот хочет услышать.

— Не каждому, а мне, — уточнила Лидия Павловна.

— Тебе. Я собиралась потом всё объяснить, но откладывала.

— А я решила, что имею право запретить слово, потому что раньше делала для него больше.

Тамара Сергеевна провела пальцем по краю чашки.

— Я тоже хороша. Вместо того чтобы спросить Веру или самого Костю, стала называть его Константином и изображать чужого человека.

— Вы боялись мешать, — сказала Вера.

— Я боялась, что меня попросят отойти, поэтому отошла первой. Так было легче сохранить достоинство. Только мальчику от этого легче не стало.

Лидия Павловна посмотрела в открытую дверь комнаты. Костя сидел на полу возле кровати и рассказывал другу о турнире.

— Я не смогу приезжать каждую неделю, — сказала она. — И увольняться ради того, чтобы доказать своё родство, тоже не собираюсь.

— Никто не просит, — ответила Вера.

— Знаю. Но мне надо перестать делать вид, будто я всё ещё участвую в каждом его дне. Не участвую. У меня есть каникулы, звонки, наши вещи и воспоминания. У Тамары Сергеевны — то, что происходит здесь.

— И это не соревнование, — сказал Антон.

— Теперь уже понимаю.

Тамара Сергеевна поднялась первой.

— Мне пора. Завтра рано вставать.

— Баба Тома! — крикнул Костя из комнаты. — Подождите.

Он выбежал с магнитом-ладьёй и протянул его соседке.

— Давайте он у вас на холодильнике будет. До настоящей медали.

— А если настоящей не будет?

— Тогда до следующего магнита.

Тамара Сергеевна взяла ладью.

— Хорошо.

Костя снова посмотрел на родную бабушку. Лидия Павловна выдержала его взгляд.

— Проводи бабу Тому до двери, — сказала она.

Он улыбнулся и убежал в прихожую.

Вечером Лидия Павловна не стала менять обратный билет. Она осталась до понедельника, как собиралась. В воскресенье они с Костей сходили в музей. По дороге он сам рассказал, как познакомился с соседкой, как носил ей землю для балконных ящиков и как однажды проиграл восемь партий подряд.

— Почему вы мне раньше ничего этого не рассказывали? — спросила Лидия Павловна у дочери, когда Костя отошёл к витрине.

— Думала, тебе будет неприятно.

— Мне было бы неприятно. Но тогда хотя бы не за праздничным столом узнала бы.

Вера кивнула.

— В следующий раз скажу раньше.

— Даже если мне не понравится?

— Особенно если не понравится.

На вокзале Костя крепко обнял бабушку. Она напомнила ему звонить не только тогда, когда нужна помощь с задачей, а он попросил прислать фотографию железной дороги, когда она достроит запасной путь.

— И всё-таки приезжай зимой, — сказала Лидия Павловна. — Артём тебя ждёт, и мы ещё не были в новом планетарии.

— Приеду.

— Если у тебя здесь не будет турнира.

Костя насторожился, но увидел, что она улыбается.

— Мы заранее посмотрим расписание.

— Вот и договорились.

Глава девятая

После отъезда Лидии Павловны прежняя жизнь не вернулась за один день. Тамара Сергеевна ещё некоторое время стучала, прежде чем позвать Костю на шахматную партию, хотя раньше могла просто отправить сообщение: «Доска готова». Костя каждый раз спрашивал у родителей, можно ли зайти, будто их согласие требовалось заново.

Вера не торопила их. Она только повторила сыну один раз:

— Тебе больше не нужно выбирать разные слова для разных людей.

— Даже если кто-то расстроится?

— Расстроиться взрослые могут. Разбираться с этим должны сами.

Лидия Павловна тоже не превратилась в человека, которому всё сразу стало безразлично. Иногда, когда Костя рассказывал о новой партии или о ящиках на балконе, она отвечала короче обычного. Но больше не меняла тему и не спрашивала, кого он любит сильнее.

На зимние каникулы Костя приехал к ней на десять дней. Они заранее открыли расписание турниров и выбрали даты, не вычёркивая ни Вологду, ни шахматы. Лидия Павловна нашла старую книгу шахматных задач и каждый вечер решала с внуком по одной. В большинстве случаев Костя видел ответ раньше, но терпеливо ждал, пока бабушка переставит все фигуры.

Весной Тамара Сергеевна снова вынесла на общий балкон ящики. Костя помогал ей пересаживать рассаду. В этот момент позвонила Лидия Павловна.

— Ты где? — спросила она.

— На балконе. Мы помидоры пересаживаем.

Костя повернул телефон так, чтобы показать зелёные ростки, ряд маленьких горшков и испачканные землёй перчатки.

— Хорошая рассада, — сказала Лидия Павловна. — Только вы слишком часто её поливаете.

— Мы нормально поливаем.

— Мне отсюда лучше видно.

Костя рассмеялся.

Тамара Сергеевна стояла в стороне и не приближалась к экрану. Она по-прежнему старалась не попадать в разговоры без приглашения.

Лидия Павловна заметила её плечо у края кадра.

— А бабе Томе покажешь, куда вы второй ящик поставили? — спросила она.

Костя подозвал соседку и протянул ей телефон. Пока две женщины обсуждали, хватит ли растениям утреннего солнца, он перенёс последний горшок на подоконник.

Теперь ему не нужно было проверять, кто именно его слышит.

Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.