Между вахтами

Предисловие

В субботу за завтраком Татьяна спросила, какого числа Валерию обратно, и сама рассмеялась.

— Господи, опять. Я ещё вчера девчонкам на работе рассказывала, что ты всё, больше не едешь.

Валерий сидел напротив в тёмно-синем джемпере, который брал только в дорогу. На плите остывала сковородка. Из кухни было видно его большую сумку: вчера он так и оставил её в прихожей, прислонив к стене. Раньше сумка кочевала оттуда на балкон, а недели через три возвращалась обратно.

— Теперь будешь спрашивать, когда я уже куда-нибудь уеду, — сказал он.

— Не дождёшься.

Она потянулась через стол и накрыла ладонью его руку. Валерий перевернул ладонь, поймал её пальцы.

За окном поливали двор. Струя ударялась о бордюр, и в открытое окно тянуло мокрым асфальтом. Был конец мая. Впереди лежало целое лето, впервые за много лет не разрезанное пополам билетами.

Татьяна убрала руку, потому что начал выкипать кофе, и встала к плите. Валерий смотрел на неё: на светлую домашнюю рубашку с закатанными рукавами, на коротко подстриженные волосы, на маленькую родинку под ухом. Завтра она тоже будет здесь. И через месяц.

Казалось, самое трудное они уже сделали.

Часть первая. Обратно не надо

На первую вахту Валерий уехал, когда Денису было восемь, а Вике четыре. На местной базе, где он ремонтировал строительную технику, сменился хозяин. Работы хватало, но заработок всё время обещали поправить со следующего месяца. Татьяна тогда вышла после долгого перерыва в отдел кадров небольшого завода. Вчетвером они жили в тесной двухкомнатной квартире, и детские кровати стояли так близко, что Вика могла, не вставая, тянуть брата за одеяло.

Уезжать Валерий не хотел. Знакомый звал его почти полгода. Однажды принёс расчётный листок, положил на стол, и Валерий долго смотрел на сумму, которую дома не получал и за несколько месяцев.

Вечером они с Татьяной обсудили это на балконе. В квартире дети смотрели мультфильм и могли услышать. Решили: попробует год, отложат на первый взнос за жильё попросторнее, а там будет видно.

Первый раз Татьяна привела детей встречать его к поезду. Вика спряталась за матерью. Валерий присел перед ней прямо на перроне, раскрыл руки, но дочь ещё несколько секунд разглядывала его чужую куртку и отросшую щетину.

Дома она от него не отходила. Забиралась на колени, когда он ел, таскала за собой в детскую. Утром, обнаружив его спящим, клала голову ему на спину и лежала тихо, чтобы он никуда не делся.

Потом они привыкли. Не сразу, со ссорами, с дорогими по тем временам звонками, с обещаниями вернуться к празднику, которые иногда не удавалось выполнить. На одних объектах Валерий задерживался дольше, на других график был ровнее. Последние годы ездил примерно на месяц и столько же проводил дома.

Он не считал, что вырастил детей по телефону. Помнил, как учил Дениса ездить на велосипеде, как ходил с Викой выбирать очки, как сам лежал с температурой, а они вдвоём пытались сварить ему суп. В домашние месяцы забирал детей из школы, покупал продукты, возил Татьяну к её матери, менял резину на машине. На работе умел разобрать сложный узел, а дома без труда готовил ужин. Татьяна никогда не говорила, что у неё трое детей.

Но многое проходило без него. К тому времени, когда удавалось поговорить, решение обычно уже было принято. Денису нашли репетитора. Вику записали к другому врачу. В ванной починили трубу. Валерий спрашивал, сколько нужно денег, и отправлял. Если считал, что можно было сделать иначе, Татьяна отвечала:

— Валер, ну уже сделали. Не переделывать же теперь.

И он соглашался. Она была на месте, ей виднее.

Квартиру они купили. Потом выяснилось, что платёж лучше закрывать досрочно. Потом Денис поступил в институт, следом Вика. Между этими большими расходами помещались обычные: зимние ботинки, сломанный холодильник, стоматолог, отпуск. Когда Валерий приезжал, Татьяна иногда брала несколько свободных дней. Дети откладывали встречи с друзьями. Он вёз хорошую рыбу, всем находилось что ему рассказать, и первые вечера за столом засиживались допоздна.

Когда пора было уезжать, Татьяна опять становилась молчаливой. Раньше сердилась, что он начинает собираться слишком рано. Позже сама напоминала купить лекарства в дорогу.

Теперь Денису было двадцать семь, Вике двадцать три. Сын жил с женой, дочь снимала квартиру с молодым человеком. Оба работали. Последний платёж по ипотеке они внесли ещё позапрошлой осенью.

О возвращении заговорили зимой, без ссоры и без торжественных обещаний. Валерий приехал после очередного месяца и почти неделю просыпался посреди ночи. Не от боли, не от кошмаров. Просто открывал глаза и несколько секунд не мог понять, где лежит. Потом различал штору, спину Татьяны под одеялом, красную точку на телевизоре. На соседней подушке было тепло, но уснуть снова не получалось.

— Может, хватит уже? — спросила Татьяна как-то утром.

— Ты про что?

— Про дорогу эту. Про сборы. Дети выучились, квартиру выплатили. На что мы теперь копим?

— Да мало ли на что.

— Вот и я не знаю.

Они прикинули сбережения. Татьяна продолжала работать, Валерий мог устроиться в городе. Заработок будет меньше, зато не придётся снова проводить осень и зиму в общежитии. Он ещё раз поговорил с начальником, доработал намеченный срок и заранее оформил увольнение.

На прощание мужики подарили ему хороший термос. Напарник Гена сказал, что это для рыбалки, а не чтобы обратно заманивать.

— Ну, если что, звони, — добавил он уже на улице.

— Ты меня хоть выпусти сначала.

Валерий смеялся, но по дороге до аэропорта вдруг стало тоскливо. Из окна машины он видел знакомый поворот, столовую, возле которой вечно курили двое водителей, грязный снег у забора. Всё это надоело ему до невозможности. И всё это он знал лучше некоторых улиц собственного города.

В пятницу Татьяна взяла полдня за свой счёт и встретила его дома. Купила продукты, приготовила мясо, позвала детей на воскресенье. Вечером они выпили вина. Валерий рассказывал, как провожали, Татьяна — как сказала начальнице, что теперь муж будет дома постоянно.

— Она спросила, не боюсь ли я, — засмеялась Татьяна.

— И что ты?

— Сказала, что пока не пробовала.

В воскресенье приехал Денис с женой Юлей. Вика пришла одна и объяснила, что Антон занят. Валерий не стал расспрашивать: Антон работал в торговой компании, у него случались встречи и в выходные.

Сын помог отцу убрать пустую сумку на верхнюю полку в прихожей.

— Ну всё, пап, теперь заживёшь, — сказал он, прижимая дверцу шкафа коленом.

Валерий подал ему отвёртку: давно собирался поправить петлю. Денис засмеялся, что даже сумку без ремонта убрать невозможно. Они провозились минут десять, переговариваясь через поднятые руки.

Потом ели, перебивали друг друга, Юля показывала фотографии с короткой поездки. Валерий несколько раз ловил взгляд Татьяны. Она улыбалась ему через стол.

Первые дни были именно такими, какими он их себе представлял.

Часть вторая. Обычный понедельник

В понедельник Татьяна ушла в половине восьмого. Валерий проводил её до двери и вернулся на кухню допивать чай.

Он заранее решил месяц никуда не устраиваться. Выспаться, пройти врачей, привести в порядок машину. Потом искать работу. Татьяна поддержала: лето длинное, спешить незачем.

К обеду он сменил кран на кухне, который собирался сменить ещё с зимы. Съездил за продуктами, поставил вариться суп. Позвонил Денису, но тот был на совещании и написал, что наберёт вечером. Валерий включил телевизор. По одному каналу судились, по другому спорили, кому достанется чужой дом. Он выключил и долго листал телефон, сам не зная, чего ищет.

К шести Татьяна вернулась. Он встретил её ещё в прихожей, начал рассказывать про кран и про то, как опять перекопали дорогу у магазина. Она слушала, снимала туфли, отвечала на сообщение.

— Ты можешь хоть дома его отложить? — спросил Валерий.

— Сейчас, это по работе. Одну минуту.

Он ушёл на кухню. Снял крышку с кастрюли, снова накрыл.

Татьяна пришла минут через пять, обняла его со спины.

— Всё. Я здесь. Чем кормишь?

Раздражение прошло. За ужином они обсудили, куда съездить летом. Валерий предлагал на неделю снять дом у воды и собрать детей. Татьяна сказала, что сначала надо спросить у них с отпусками.

— Ну неделю-то найдут, — ответил он.

— Может, и найдут. Только не бронируй пока.

Он не забронировал, но на следующий день переслал в семейную переписку фотографии: деревянный дом, сосны, спуск к реке. Юля поставила сердечко. Денис написал, что красиво. Валерий принял это за начало договорённости.

В субботу он позвонил сыну и спросил, какие числа смотреть.

— Пап, у нас отпуск уже занят. Мы с Юлей осенью едем к её родителям, я тебе говорил.

— Так это осенью. Я про лето.

— Летом я работаю. У меня не два отпуска подряд.

Валерий помолчал.

— Ясно. Ладно, сами съездим.

— Подожди. На выходные можем куда-нибудь. Только давай не прямо сейчас решать, я за рулём.

После разговора Валерий закрыл фотографии. Дом почему-то стал казаться тесным, берег — заросшим. Он хотел отправить туда детей не для того, чтобы всем распоряжаться. Просто давно не сидели вместе у воды. У Дениса в институте одно лето уходило на практику, потом началась работа, у Вики всё время что-нибудь не совпадало. Раньше Валерий объяснял это собственным графиком. Теперь графика не было.

Татьяна застала его на балконе.

— Ну что, ответили тебе?

— Некогда им.

— Денис мне написал. Говорит, на выходные с удовольствием.

— Зачем он тебе написал? Со мной же разговаривал.

— Спросил, расстроился ли ты.

Валерий посмотрел во двор.

— Мог бы у меня спросить.

Татьяна не нашла, что ответить. Сын часто писал ей после разговора с отцом, особенно если тот вдруг замолкал. Она привыкла сглаживать: папа устал, папа переживает, ты не обращай внимания. Иногда это действительно помогало.

— Он не со зла, — сказала она.

— Я и не говорю, что со зла.

Через неделю Валерий отвёз машину в сервис к знакомому. Там задержался: один мастер болел, второй не успевал, хозяин попросил взглянуть на старый погрузчик во дворе. Валерий снял куртку и часа на два забыл, что собирался только оставить машину. Ему нравилось стоять рядом с работающими людьми, задавать вопросы, пробовать понять, откуда идёт звук. Впервые за несколько дней он не смотрел на время.

Татьяна позвонила в семь.

— Ты где? Я ужин разогрела.

— В сервисе задержался. Сейчас выеду.

— Хоть бы написал.

Дома она уже поела. Валерий помыл руки и сел один. Начал было рассказывать про погрузчик, но Татьяна ушла досматривать передачу.

Позже, лёжа рядом с ней, он сказал:

— Вот уеду опять, тогда будешь спрашивать, как день прошёл.

Она выключила телевизор.

— Валер, я тебя час ждала. Ты хотя бы предупредил. Я решила, мы вместе поедим.

Он хотел возразить, что никто ведь не умер от часа ожидания. Но вспомнил кастрюлю, которую сам то открывал, то закрывал, пока она дописывала рабочее сообщение. Сказать об этом не смог. Повернулся на спину и ответил, что в следующий раз позвонит.

Июнь стоял тёплый. Под окнами до темноты играли дети. Валерий всё чаще выходил на улицу без дела, покупал мороженое, доходил до остановки и возвращался. У товарищей была работа. Рыбачить среди недели соглашался только сосед-пенсионер, с которым им почти не о чем было говорить, кроме самой рыбалки.

Дома Валерий смотрел вакансии. Часть закрывал, едва доходя до зарплаты. В других требовали то, чем он никогда не занимался. Один раз позвонил, поговорил с мастером ремонтной базы и условился приехать. Потом перенёс встречу на следующую неделю: ещё не закончил обследования.

Татьяна не торопила. Только перестала спрашивать каждый вечер, что он делал днём. Валерий заметил и это.

Часть третья. Не портить встречу

Вика позвонила в среду, когда Валерий возвращался из поликлиники. Попросила помочь перевезти вещи вечером.

— Куда перевезти? — не понял он.

— На новую квартиру. На Лесной. Там немного, просто в такси с сумками неудобно, и ещё коробка с посудой.

— А со старой что?

Дочь замолчала. Валерий остановился возле аптеки, отошёл в сторону от двери.

— Вика, я спрашиваю, почему вы переезжаете?

— Мы не переезжаем. Я одна.

За стеклом аптеки женщина в белом халате перекладывала упаковки. Валерий смотрел на её руки и ждал.

— Мы с Антоном разошлись, — сказала Вика. — Мама тебе не говорила?

— Нет.

— Я думала, она уже сказала.

— Когда это было?

— Ещё перед твоим приездом. Я пока у Ксюши жила. Сейчас сняла однушку.

Валерий почувствовал, как нагрелся телефон у щеки.

— Почти месяц назад?

— Три недели.

Он не стал уточнять, какая разница. Спросил адрес, во сколько подъехать. Вика назвала время после работы и осторожно добавила:

— Ты только Антону не звони, ладно?

— Зачем мне ему звонить?

— Не знаю. На всякий случай говорю.

Он убрал телефон и ещё немного постоял у аптеки. Татьяне звонить не стал.

Вечером Вика вышла к машине с подругой. Обе несли тяжёлые сумки. Валерий помог, спустился за оставшимися вещами, поблагодарил Ксюшу. Та улыбнулась и сказала Вике, чтобы не забывала приходить. Всё выглядело обыденно. Никто не плакал, никто не ожидал его как человека, который сейчас что-нибудь решит.

В новой квартире пахло только что вымытым полом и старой мебелью. Хозяйка уже ушла, оставив Вике два комплекта ключей. Валерий отнёс последнюю коробку на кухню и попробовал дверцу навесного шкафчика. Она провисала.

— Отвёртка есть?

— Пока нет. Я потом куплю.

— В машине посмотрю.

— Пап, не надо сейчас. Он закрывается.

Валерий отпустил дверцу. Вика раскрыла одну из сумок, достала чайник и две кружки. Руки у неё двигались быстро, слишком деловито. Такой он видел её перед экзаменами: пока перекладывала вещи, легче было не разговаривать.

— Что случилось-то? — спросил он.

— Мы по-разному хотим жить.

— Это как?

Она налила воду в чайник. Провод не доставал до розетки, пришлось переставить его ближе к холодильнику.

— Его переводят в другой город. Он согласился, а потом поставил меня в известность. Даже не спросил, могу ли я уехать. Я сказала, что у меня здесь работа. Он ответил, что такую работу везде найду.

Валерий знал, что Вика работает в рекламном отделе строительной компании. Ему всегда казалось, что должность у неё называется сложнее, чем сама работа, но он никогда не пытался это выяснить.

— Так, может, действительно найдёшь? — спросил он. — Ты же там не директор.

Вика поставила кружку на стол.

— Вот поэтому я и не хотела сразу рассказывать.

— Погоди. Я пока вообще ничего не знаю. Хороший парень был, вместе два года. Из-за работы разойтись?

— Не из-за работы, пап. Мы много из-за чего ссорились. Я сейчас не хочу всё пересказывать.

— Я бы хотя бы попробовал поговорить.

— Мы разговаривали. Ты только сегодня узнал, а я не сегодня решила.

Валерий отодвинул стул и сел. На краю стола лежал сложенный договор найма. Он невольно потянул его к себе, но Вика взяла первой и убрала на подоконник.

— Я прочитала, — сказала она. — И Ксюша прочитала. Там всё нормально.

— Я же не собираюсь тебя проверять.

— Тогда давай просто чай попьём.

Они выпили по кружке. Валерий спросил, далеко ли теперь добираться до работы. Вика показала, где останавливается автобус. Он кивал, глядя на чужие обои, на два лёгких стула, на дочь, которая уже всё узнала сама. Ему хотелось сказать, что она могла приехать домой, что не обязательно сразу платить за отдельную квартиру. Но после разговора об Антоне любое предложение звучало бы как продолжение спора.

Уходя, он спросил, хватит ли ей денег.

— Хватит. Я считала.

— Если что, говори.

— Хорошо, пап. Спасибо, что перевёз.

Она обняла его у двери. Валерий прижал дочь к себе и почувствовал, какая она уставшая. Он вспомнил Вику на перроне, но та маленькая девочка давно выросла. Эта сама отступила, улыбнулась и сказала, что ещё успеет разобрать одежду до сна.

Татьяна была дома. По тому, как она вышла ему навстречу, Валерий понял: дочь уже позвонила.

— Ты почему мне не сказала?

— Давай разденешься сначала.

— Я тебя спрашиваю, Таня.

Она остановилась посреди коридора.

— Перед приездом не хотела. Ты и так из-за увольнения переживал. Думала, приедешь, отдохнёшь, потом расскажу.

— От чего отдохну? От собственной дочери?

— Не передёргивай. Я хотела, чтобы вы спокойно встретились.

— Мы встретились. Она сидела за столом и врала, что Антон занят. Ты знала, Денис, наверное, тоже знал. Я один ничего не знал.

— Денису она сама сказала.

— Очень хорошо.

Он наконец снял куртку. Промахнулся мимо крючка, поднял её с пола. Татьяна отвернулась на кухню, но он пошёл следом.

— Я у тебя что, приезжий родственник? Меня накормили, хорошие новости рассказали, плохие спрятали?

— Валера, перестань кричать.

Он не заметил, что повысил голос.

Татьяна села. Он остался стоять возле двери.

— Я несколько раз собиралась сказать, — произнесла она. — Потом вы с Денисом из-за отпуска не договорились. Ты ходил мрачный. Потом ещё что-то. Я всё ждала, когда будет подходящий вечер.

— У меня почти месяц подходящих вечеров.

— Я знаю.

Валерий вытащил стул, но садиться не стал.

— Она могла ко мне позвонить. Мы бы поговорили. Может, я помог бы чем-нибудь.

— Ты сегодня помог. Перевёз её.

— Да я не про сумки!

Татьяна подняла глаза.

— А про что? Ты уже посоветовал ей вернуться?

Он почувствовал, как лицо становится горячим.

— Я спросил, нельзя ли было договориться. Разве отец не может спросить?

— Может. Только она всё это уже прошла. Я ночами с ней разговаривала, когда они ссорились. Она не вчера с ним поссорилась и не сгоряча ушла.

— А со мной почему никто не разговаривал?

Татьяна открыла рот и ничего не сказала.

В кухне пахло подгоревшим луком. Пока они спорили, она забыла выключить сковороду. Подошла к плите, сдвинула её на холодную конфорку.

Валерий смотрел ей в спину.

— Я почти двадцать лет туда мотался, чтобы вы здесь нормально жили. Приехал — оказывается, у вас всё давно решено. Мне только узнать остаётся.

Татьяна поставила сковороду так резко, что лопатка соскользнула на пол.

— Мы нормально жили не потому, что сидели и ждали перевод. Я тоже работала. И детей растила не по праздникам.

— Я сказал, что ты не работала?

— А я сказала, что нам твои деньги не нужны были? Ты каждый раз так говоришь, будто мне теперь возразить нельзя.

— Я каждый раз так не говорю.

Она не стала спорить. Подняла лопатку, положила в раковину. На боку у неё осталось жирное пятно там, где она прижалась к столешнице. Валерий видел его и почему-то не мог отвести взгляд.

Ужинать он не стал. Вышел на улицу, сел на скамейку у соседнего дома. Там никто его не знал. В окнах загорались лампы, пахло сиренью, где-то на балконе разговаривали по телефону.

Он достал свой телефон. В переписке с дочерью сверху стояли её сегодняшний адрес и прежние сообщения: поздравление, фотография из кафе, вопрос, какую зимнюю резину выбрать Антону. Валерий листал назад, ища, где она могла намекнуть, что ей плохо.

Ничего похожего не нашёл.

Вернулся поздно. Татьяна лежала в постели, не раздеваясь до конца, поверх одеяла. На его шаги не обернулась. Он лёг рядом. Между ними осталось совсем немного места, меньше ширины ладони, но дотронуться до неё он не смог.

Часть четвёртая. В знакомую сторону

Следующие дни они разговаривали вежливо. Татьяна спрашивала, купить ли хлеб. Валерий отвечал, что уже купил. Он рассказывал, когда придёт мастер проверять счётчик, она записывала время. Всё необходимое удавалось обсудить за несколько минут.

Вика написала, что устроилась и на работе всё нормально. Прикрепила фотографию кухни: занавеска, её кружка, цветок на подоконнике. Валерий спросил про шкафчик. Дочь ответила, что пока не мешает. На этом разговор закончился.

В пятницу Татьяна напомнила, что на следующие выходные уезжает с подругами в Ярославль.

Он помнил эту поездку. Билеты они купили ещё зимой, когда предполагалось, что в июне он будет на работе. Потом, решая увольняться, он сам сказал Татьяне, чтобы ничего не отменяла.

Теперь всё выглядело иначе.

— Поедешь всё-таки?

— А почему нет? Мы же говорили.

— Говорили. Просто думал, летом вместе побудем.

— Я уезжаю на два дня.

Он отвернулся к окну. Татьяна подождала, не скажет ли чего-нибудь ещё.

— Валер, давай без этого. Ты сам сказал ехать.

— Я тебя держу, что ли?

На следующий день ему позвонил Гена.

Сначала спрашивал про местную жизнь, про рыбалку, про Татьяну. Валерий ответил, что всё нормально. Гена рассказал, кто из знакомых ушёл на другой объект, кто собирается осенью жениться. Валерий оживился. Стал расспрашивать, перебил Гену на смешном месте, сам вспомнил историю. Пока разговаривали, он прошёл от дома до магазина и обратно, хотя ничего покупать не собирался.

Потом Гена сказал, что у них освобождается место.

— Слесарь наш передумал ехать, дома устроился. Мастер про тебя спрашивал. Если надумаешь вернуться, сейчас как раз можно.

— Я ж только уволился.

— Ну и что. Документы заново оформят. Тебя здесь знают. Я не говорю, что обязан. Просто спросил.

— С какого числа?

Гена назвал день в начале июля. Нужно было достаточно быстро определиться, чтобы успеть с оформлением и дорогой. По условиям выходило даже немного лучше, чем на предыдущем месте.

— Я подумаю, — сказал Валерий.

— Ты только не тяни. Мне мастеру человека искать надо, если не едешь.

После звонка он ещё час был в хорошем настроении. Проверил, какие рейсы есть на нужные даты. Билет не покупал, просто смотрел. Открыл фотографии в рабочей переписке, увеличил одну. Гена стоял возле ремонтного бокса и держал перед собой чью-то огромную рыбу. За спиной виднелся тот же облупленный угол, возле которого Валерий курил, пока несколько лет назад не бросил.

Здесь его место не приходилось угадывать.

Вечером он сам заговорил с Татьяной. Она перебирала одежду для поездки, откладывала на кровать то одну, то другую кофту.

— Гена звонил. На объект зовут.

Татьяна перестала складывать.

— Зачем?

— Работать. Место есть, деньги хорошие. Я тут посмотрел — разница приличная.

— Ты решил ехать?

— Пока нет. С тобой говорю.

Она положила кофту в небольшую сумку и села на край кровати.

— А ты хочешь?

— Не знаю. Здесь работы толком нет.

— Ты на базу съездил? К тому мастеру, с которым разговаривал?

— Собираюсь.

— Понятно.

Валерий прислонился к дверному косяку.

— Не надо таким голосом. За половину прежних денег тоже не очень хочется идти.

— Я понимаю.

Она встала и убрала ненужную кофту в шкаф. Валерий ждал продолжения. Раньше после слов о новой вахте она спрашивала, нельзя ли пропустить, хотя бы в этот раз, хотя бы летом. Напоминала, что обещал побыть дома. Иногда сердилась. Теперь проверяла, поместится ли в сумку зонт.

— И всё? — спросил он.

Татьяна обернулась.

— Что всё?

— Ты ничего не хочешь сказать?

Она опустила зонт на кровать.

— Хочу. Я не хочу, чтобы ты уезжал. Я радовалась, когда ты вернулся. Но ещё раз уговаривать тебя остаться не буду.

— Я тебя и не прошу уговаривать.

— Тогда зачем ты сейчас стоишь и ждёшь?

Он ушёл на кухню. Поставил чайник, достал кружку. Через несколько минут Татьяна пришла и села напротив.

— Я виновата, что не рассказала про Вику, — сказала она. — Не надо было ждать. И нельзя было за тебя решать, какую новость ты выдержишь, а какую нет.

Он молчал, обхватив кружку. Чай ещё не заварился, вода обжигала ладони сквозь керамику.

— Я всё время старалась, чтобы вы не ссорились, когда ты приезжал. Иногда сама Вике говорила: не сейчас, папа только с дороги. Иногда тебе не рассказывала, если уже справилась. Привыкла. И сейчас так сделала.

— Я не на день приехал.

— Да. А я всё равно сделала.

Валерий поднял глаза. Она не плакала. Сидела усталая, волосы после душа высохли неровно, на виске торчала короткая прядь.

— Ты правда думаешь, что я ничего здесь не делал? — спросил он.

— Не думаю. Я сгоряча наговорила. Когда ты был дома, я хоть высыпалась. Помнишь, как Денис в восьмом классе совсем перестал учиться? Ты тогда с ним каждый день занимался, я уже не знала, что делать.

Валерий помнил. Они сидели над геометрией на кухне, злились оба, потом сын вдруг понял, и они дорешали всё за вечер. В тот день Денис впервые сам позвал отца посмотреть смешной ролик, который до этого показывал только друзьям.

— Я не забыла, — сказала Татьяна. — И дети не забыли. Ты не думай, что мы здесь только получали и радовались.

— Я не думаю. Просто приехал, а меня будто поставить некуда.

Говорить это было стыдно. Он отпустил кружку и потёр ладонью лицо.

Татьяна подвинулась ближе, но обнимать не стала.

— Мне тоже непривычно, — сказала она. — Раньше я перед твоим приездом старалась всё закончить. Отпроситься, если можно. С подругами встретиться заранее. Мне самой хотелось побыть с тобой. А потом ты уезжал, и я возвращалась к своим делам. Теперь всё одновременно.

— Я не прошу с работы уходить.

— Не просишь. Только когда я поздно прихожу, ты уже недовольный. Если вечером куда-то собралась, опять. Я ведь тоже тебя ждала. Мне хочется домой идти, а не думать по дороге, опять я что-то не так сделала или нет.

За стеной соседи включили воду. Долго, со стуком наполнялась ванна. Валерий вспомнил, как сам задержался в сервисе и даже не подумал позвонить.

— Я весь день один, — сказал он.

— Знаю. Только я не могу из-за этого перестать работать.

Они сидели до полуночи. Несколько раз снова начинали спорить. Валерий припомнил, как Татьяна раньше просила задержаться ещё на вахту, когда понадобилось оплачивать Викину учёбу. Она согласилась: просила. Ей тоже было спокойнее с деньгами, и говорить теперь, что он уезжал против её воли все эти годы, было бы неправдой.

— Тогда нам это было нужно, — сказала она. — А сейчас я не понимаю, ради чего ещё.

Ответить Валерий не смог. Крупной покупки они не планировали. На жизнь хватило бы его обычной зарплаты и её заработка. Он представлял себе дорогу, общежитие, ремонтный бокс, знакомые голоса. Там никто не ожидал от него разговора, которого он не умел начать.

Спать они легли без обещаний. Татьяна быстро уснула. Валерий слышал её ровное дыхание, чувствовал, как она иногда шевелит ногой под одеялом. Ему захотелось разбудить её и сказать, что он всё понял. Но он ещё не всё понял и впервые за вечер не стал говорить.

Часть пятая. Остаться

В субботу он отвёз Татьяну к вокзалу. Её подруги уже ждали у входа, обе с маленькими чемоданами. Одна помахала ему, другая спросила, как поживает новый пенсионер.

— Рано вы меня, — ответил Валерий. — Я ещё работать собираюсь.

Татьяна поцеловала его у машины.

— Мы завтра вечером. Напишу, когда выедем.

— Хорошо. Погуляйте там.

Она посмотрела внимательно, проверяя, не обижается ли. Он улыбнулся. На этот раз у него получилось без усилия.

От вокзала Валерий поехал к Вике. Договорились накануне: он привезёт инструменты, поправит дверцу и заодно посмотрит, почему капает соединение под мойкой. Вика сказала, что хозяйка разрешила, только попросила сохранить чек, если придётся что-нибудь купить.

Дочь открыла в старой футболке, с влажными волосами. В комнате ещё стояли неразобранные пакеты. На столе лежал ноутбук, рядом тарелка с недоеденным бутербродом.

— Ты хоть завтракаешь нормально? — спросил он и тут же услышал собственный голос: приехал помочь, а начал с проверки.

— По субботам как получится, — ответила Вика.

Она освободила шкаф под мойкой и села на пол неподалёку. Валерий попросил полотенце. Минут двадцать они занимались только краном, ведром и водой. Потом он поправил петли, убрал инструменты. Вика заказала пиццу.

— Мама потом скажет, что я тебя не кормлю, — заметил он.

— Я никому не скажу.

Они засмеялись, и впервые за эти дни Валерий почувствовал, что дочь не подбирает при нём каждое слово.

Пока ждали курьера, Вика показала ему новые фотографии на телефоне. Она сама снимала двор строящегося жилого комплекса для рабочей страницы: не красивые картинки будущих домов, а скамейки, молодые деревья, клумбы. На одном снимке в кадр попал рабочий с лопатой, и Вика собиралась попросить разрешения оставить фотографию.

Валерий спросил, сама ли она всё это придумывает. Дочь начала объяснять. Оказалось, она не только выкладывает готовые объявления. Ездит на объекты, договаривается с людьми, пишет, исправляет, получает замечания, иногда спорит с начальником. Рассказывая, она постепенно оживлялась.

Он смотрел, как она быстро перелистывает снимки, и вспоминал своё «такую работу везде найдёшь».

— Вика, я тогда зря сказал, что ты не директор, — произнёс он.

Она опустила телефон.

— Да дело не только в работе.

— Я понимаю. Но и это зря.

Дочь придвинула к себе подушку с дивана, обхватила её руками.

— Мне там нравится, пап. У меня стало получаться. А он разговаривал так, будто я просто чем-то занята, пока он настоящим делом занимается.

Валерий кивнул. Не стал спрашивать, не показалось ли ей. Вика ещё немного посидела молча, потом заговорила сама.

Рассказ получился неровный. То она оправдывала Антона, то сердилась, то вдруг вспоминала смешное и улыбалась. Валерий не знал, в каких местах нужно отвечать. Иногда получалось только сказать: «Да уж». Оказалось, этого хватало, чтобы она продолжала.

— Я по нему скучаю, — призналась Вика. — А обратно не хочу. Ненормально, да?

Валерий посмотрел на неё и впервые за разговор не нашёл даже предположительно правильного ответа.

— Не знаю, дочка. Я бы, наверное, тоже скучал. Два года вместе.

Вика уткнулась лицом в подушку. Плечи у неё задрожали. Он пересел ближе, положил ладонь ей на спину. Она плакала тихо и сердито, как будто злилась ещё и на слёзы.

В дверь позвонили. Валерий открыл курьеру, забрал коробку, оставил на столе. Когда вернулся, Вика уже вытирала лицо рукавом.

— Салфетки где? — спросил он.

Она показала на кухню.

После еды он собрался уезжать. Вика пошла провожать до лифта.

— Ты маме не рассказывай, что я ревела. Она опять переживать будет.

Он уже хотел привычно пообещать, что ничего не скажет, но вспомнил разговор на собственной кухне.

— Про слёзы не буду. А если спросит, как ты, скажу, что трудно пока. Так можно?

Вика подумала и кивнула.

— Только не надо ей потом каждый вечер мне звонить.

— Ты ей сама скажи. Меня она тоже не всегда слушает.

Дочь улыбнулась.

На лестнице Валерий задержался, доставая ключи от машины. Телефон завибрировал. Гена написал: «Определился? До понедельника надо дать ответ».

Валерий прочитал и убрал телефон. Доехал до дома, пообедал остатками супа, хотя есть после пиццы почти не хотелось. Потом позвонил сам.

— Ген, не поеду я.

— Всё-таки?

— Да. Дома попробую устроиться.

— Нашёл уже что-нибудь?

— Есть куда сходить. Пока не нашёл.

Гена вздохнул.

— Понял. Ну, тогда другого берём. Ты смотри, я не знаю, когда ещё место будет.

— Понимаю.

— Ладно. Не пропадай. Как домой вернусь, созвонимся.

После разговора Валерий долго сидел с телефоном. Легче не стало. Только что он отказался от понятной работы, от денег, от людей, рядом с которыми не чувствовал себя лишним. Теперь никто не мешал ему передумать, кроме собственного ответа, уже услышанного другим человеком.

Он набрал Татьяне короткое сообщение: «Гене отказал. Завтра встречу тебя».

Она ответила не сразу. Прислала фотографию с набережной: подруги стояли на ветру, у Татьяны волосы лезли в глаза. Потом написала: «Хорошо. Я рада».

Валерий увеличил её лицо. Ему захотелось оказаться рядом с ней на этой фотографии, но не захотелось, чтобы она немедленно ехала домой.

В понедельник он приехал на ремонтную базу. Мастер, с которым говорил раньше, показал ему территорию и объяснил условия. Никаких чудес: обычная мастерская, знакомая техника, рабочий день до пяти. Заработок действительно был намного ниже прежнего. Зато добираться от дома меньше часа, без ночных поездов и пересадок.

Место уже предложили другому слесарю. Тот обещал дать ответ к концу недели.

— Я не могу его теперь подвинуть, — сказал мастер. — Вы сами отложили встречу. Если откажется, позвоню. Если нет — оставлю ваш номер, у нас люди иногда нужны.

Валерий вышел с базы и сел в машину. Хотелось позвонить Гене, просто поболтать, как будто вчерашнего разговора ещё не было. Вместо этого он открыл второе объявление, которое сохранил несколько дней назад.

На другой базе ему не понравились условия. Почти весь разговор сводился к тому, что задерживаться придётся часто, а с доплатами разберутся потом. Валерий отказался. Домой приехал злой, выслушал вопрос Татьяны и буркнул, что везде одно и то же.

Она не стала говорить, что он сам хотел остаться. Положила рядом на стол распечатанный листок: знакомая с завода передала номер компании, которая обслуживала погрузчики на складах.

— Если ещё актуально, позвони. Я тебя никуда не записывала, просто попросила контакт.

Он взял листок.

Позвонил на следующий день. Съездил, поговорил, показал документы о квалификации и прежней работе. Там нужен был как раз слесарь с его опытом. Ещё несколько дней ушло на оформление. Первую смену он отработал уже в июле.

Вечером Татьяна слушала, как он рассказывает о новом мастере, о тесной раздевалке, о том, где рабочие обедают. Она несколько раз задавала вопросы, но Валерий заметил, что устала.

— Я тебя заговорил, да?

— Немножко, — призналась она. — Давай поедим сначала. У нас сегодня такой день был.

За ужином он спросил, что случилось у неё.

Татьяна начала было отвечать привычное «да ничего особенного», потом передумала. Рассказала про сотрудницу, которая собиралась увольняться и перед самым концом дня расплакалась у неё в кабинете. Валерий предложил простой выход, Татьяна объяснила, почему он не подходит. Раньше он на этом потерял бы интерес. Теперь спросил ещё раз, уже по-другому.

Татьяна ответила не сразу: набрала в рот горячую картошку. Он подождал.

Часть шестая. Не сразу

К работе Валерий привык быстрее, чем к вечерам. После смены ноги гудели, в машине хотелось сидеть молча. Дома он часто заставал Татьяну за ужином или сам разогревал еду к её приходу. Иногда оба были такими уставшими, что почти не разговаривали, и теперь это не обязательно означало ссору.

В первое время Валерий старался быть безупречным. Писал, если задерживался на десять минут. Заранее спрашивал про выходные. Один раз за вечер трижды уточнил, не мешает ли ей телевизор, пока она читает. Татьяна отложила книгу.

— Валер, мне не надо, чтобы ты теперь на всё разрешения спрашивал.

Он обиделся.

— То не так, это не так. Как с тобой тогда?

Она потёрла переносицу. Оба помолчали, усталые от собственных попыток.

— Включи, если хочешь, — сказала она наконец. — Я в спальню уйду. Ничего страшного.

Валерий взял пульт. Через полчаса сам выключил телевизор и пошёл к ней. Лёг рядом, не мешая читать. Уснул под светом лампы.

Первой зарплатой он остался недоволен, хотя заранее знал, сколько получит. Несколько раз проверил поступление, вспомнил прежние суммы. На кухне Татьяна составляла список покупок к приезду детей. Денис с Юлей собирались в воскресенье, Вика тоже обещала заглянуть.

— Рыбу хорошую взять надо, — сказал Валерий.

— Я курицу уже купила.

— Да я не вместо. Так, закуска.

Он добавил ещё несколько вещей, которые обычно привозил к встрече. Татьяна посмотрела на список.

— Мы что, праздник отмечаем?

— Дети придут.

— Валер, они просто придут пообедать. В прошлое воскресенье мы у Дениса пельмени ели, и ничего.

Он раздражённо отодвинул листок.

— Уже и детям стол накрыть не можем?

Татьяна встала, достала из холодильника воду, налила себе. Потом вернулась.

— Можем. Только ты неделю назад говорил, что надо меньше из отложенного брать, пока здесь не освоишься. А сейчас опять собираешься полмагазина купить.

Валерий хотел сказать, что сам заработал эти деньги. Но в той же секунде представил, как она убирает стакан и выходит. Они уже знали, куда ведёт такой разговор.

— Хорошо, — сказал он. — Рыбу возьму, остальное не надо.

К обеду Вика принесла пирог. Юля — салат, Денис — пакет фруктов. На столе опять ничего не помещалось. Валерий достал ещё тарелки и поймал взгляд Татьяны. Она улыбнулась, но промолчала.

Сын после обеда задержался помочь отцу с машиной. На этот раз дело было не в ремонте: Валерий хотел убрать старые коврики, до которых всё не доходили руки. Они вынесли мусор, постояли у открытого багажника.

— Слушай, пап, — сказал Денис, — я тебе тогда неудачно ответил про отпуск.

— Нормально ответил.

— Да нет. Я подумал потом. Ты ведь не просто дом выбирал. Хотел, чтобы все вместе.

Валерий сложил тряпку. В багажнике пахло резиной и нагретым пластиком.

— Хотел. У вас своя жизнь, я понимаю.

— Это не значит, что мы с тобой не хотим. Давай на выходные выберемся. Не с ночёвкой на неделю, а хотя бы на день. Я сразу сказал, но ты уже расстроился.

— Я думал, опять начнётся: у одного работа, у другого дела. Вечно мне под вахту всё подстраивали, теперь опять не складывается.

Денис присел на край багажника.

— Мы не вечно подстраивали. На мою свадьбу под тебя дату выбирали, это да. А к Вике на выпускной ты сам сменами поменялся. Помнишь, как приехал ночью и утром ещё рубашку гладил?

Валерий помнил. На выпускном он чуть не уснул во время длинной речи директора, а потом танцевал с дочерью и думал, что зря боялся выглядеть смешно.

— Мы рады, что ты дома, — сказал Денис. — Только я не знаю, что ты от меня всё время ждёшь. Раньше звоню — ты спрашиваешь, как работа, как Юля, не сломалось ли что. Всё нормально, говорю. И мы заканчиваем.

— А про что ещё спрашивать?

— Да не знаю. Я тоже не умею, видимо.

Он засмеялся, глядя на отца. Валерий неожиданно засмеялся тоже. Сын был похож на него не лицом, а этим движением: чуть втянуть голову в плечи, когда не знаешь, что сказать.

Уходя, Денис позвал его через неделю на футбол. Играл не сам, они собирались смотреть матч у приятеля, которого Валерий знал ещё мальчишкой.

— Только там наши будут, — предупредил сын. — Мы иногда орём. И пиво, сам понимаешь.

— Я, по-твоему, где работал?

Татьяна спросила вечером, что они так долго делали возле машины. Валерий рассказал про приглашение. Она удивилась, но не стала расспрашивать, не будет ли ему скучно с молодыми.

На футбол он сходил. Поначалу сидел неловко, не зная, куда девать руки, потом увлёкся и спорил с Денисом громче остальных. Команда, за которую они болели, проиграла. Домой Валерий вернулся охрипший и довольный. Татьяна дала ему воды и спросила счёт.

— Ты всё равно не смотрела.

— Не смотрела. Но спросить могу?

Он рассказал. Она слушала минут пять, потом честно призналась, что в судействе ничего не понимает. Валерий махнул рукой: там никто не понимал.

В августе Татьяне предложили временно возглавить отдел, пока начальница была в длительном отпуске. Работы прибавилось. Она несколько раз задержалась, один вечер провела дома с документами. Валерий убрал посуду, посидел возле неё, ушёл в комнату.

На третий день она сама сказала:

— Это на месяц. Потом будет полегче.

— Я ничего не говорю.

— У тебя лицо такое.

Он посмотрел на неё с удивлением.

— Таня, я сегодня пять часов на ногах. У меня от этого лицо. Я не сержусь.

Она рассмеялась и вдруг закрыла глаза ладонями.

— Прости. Я уже заранее оправдываюсь.

Валерий подошёл, сжал ей плечо.

— Заканчивай. Я чай сделаю.

В конце августа начальница вернулась, а Татьяне предложили взять на себя отдельное направление с небольшой прибавкой. Ей хотелось согласиться, но она несколько дней тянула с ответом. По вечерам рассказывала мужу только про обычные дела.

Наконец принесла на кухню чашку, села рядом и всё объяснила. Валерий спросил, будет ли теперь каждый вечер так, как в этом месяце. Татьяна сказала, что нет, но иногда придётся задерживаться.

— Ты сама хочешь?

— Хочу. Я давно этим занимаюсь, только должность у меня та же.

— Тогда соглашайся.

Она долго смотрела на него.

— Что? — спросил он. — Я же не с одолжением.

— Нет, я вижу.

Позже она призналась, что боялась: он подумает, будто она теперь прячется от него на работе.

— Подумал бы раньше, — сказал Валерий. — Сейчас не думаю.

Он не был уверен, что никогда больше не подумает. Но в тот вечер ему действительно хотелось, чтобы у неё получилось.

Часть седьмая. Для двоих

Осенью они впервые поехали куда-то вдвоём не в отпуск и не по делам. В пятницу вечером Татьяна увидела фотографии старого города в двух часах езды от них и сказала, что давно хочет туда. Валерий спросил, почему раньше не говорила.

— Говорила. Мы ещё собирались, когда Вика в школе училась. Потом у неё олимпиада была, потом ты уехал.

Он не вспомнил.

— Давай завтра, — предложил он.

Татьяна сразу достала телефон.

— Я Вике напишу. Может, она…

И остановилась.

Валерий ничего не сказал. Он бы не возражал против дочери. Но Татьяна посмотрела на него, убрала телефон экраном вниз.

— Или сами съездим? Она в воскресенье и так к нам придёт.

— Давай сами.

Утром шёл дождь. Валерий хотел отложить поездку, Татьяна сказала, что к обеду обещают перестать. Он поворчал и пошёл прогревать машину.

По дороге они слушали радио. Татьяна переключала станции, отыскивая музыку. Валерий просил оставить новости. Несколько раз спорили из-за поворотов, хотя ехали по навигатору. Возле нужного музея не оказалось места для стоянки, пришлось оставить машину подальше. Дождь не прекращался.

К тому времени, когда они дошли, Валерий промочил ноги и был готов ехать обратно.

— Ты хотел здесь, — напомнила Татьяна.

— Ты хотела. Я вообще не знал, что здесь есть.

Она посмотрела на его мокрые брюки и вдруг засмеялась.

— Точно. Я хотела. Пойдём хоть погреемся, раз приехали.

Внутри пахло деревом и пылью. По залам ходила экскурсия. Валерий сначала держался позади, потом задержался возле старого мотоцикла. Татьяна ушла вперёд, вернулась за ним минут через пятнадцать. Он уже разговаривал со смотрителем и выяснял, на ходу ли машина.

После музея они нашли небольшое кафе. Татьяна расстелила на соседнем стуле шарф. Валерий снял куртку, заказал горячее, прижал ладони к чашке.

— Ну как? — спросила она.

— Нормально. Только обувь надо было другую.

Она засмеялась опять.

Пока ждали еду, у Татьяны зазвонил телефон. Денис спрашивал, где они: собирался заехать, вернуть отцу зарядное устройство для аккумулятора. Она сказала, что уехали гулять.

Сын чему-то удивился. Татьяна объяснила, куда именно, и вдруг огляделась, словно сама не до конца верила: вот они сидят в чужом кафе посреди обычной субботы, у них мокрые ноги, и дома никто не ждёт обед к определённому часу.

— Завтра завези, — сказала она. — Мы нескоро.

Валерий смотрел на неё. Телефон она убрала в сумку и больше не доставала, пока не попросила сфотографировать их вдвоём на улице. Прохожий сделал несколько снимков. На всех Валерий щурился от дождя, а Татьяна смеялась, придерживая капюшон.

Они выбрали один, где у обоих хотя бы были открыты глаза.

По дороге домой Татьяна задремала. Валерий убавил радио. Раньше в таких поездках он нередко мысленно пересчитывал оставшиеся дни: завтра дела с машиной, послезавтра родители, потом собираться. Сейчас думал только о том, что неплохо бы заехать за хлебом и завтра поспать подольше.

К ноябрю он перестал ежедневно сравнивать две зарплаты. Иногда всё ещё считал, сколько мог бы привезти за очередной месяц. Особенно когда понадобилось менять сцепление в машине. Сумму ремонта он назвал Татьяне, заранее приготовившись услышать, что придётся подождать.

— Делай, — сказала она. — Для этого мы и откладываем.

— Жалко просто. Раньше бы не заметили.

— Заметили бы. Ты почему-то помнишь только, сколько получал, а не сколько уходило.

Он усмехнулся. Права. Детская учёба, ипотека, бесконечное «ещё чуть-чуть поднажмём». Не было у них богатой жизни, которую он одним увольнением разрушил. Был трудный заработок, позволивший сделать много нужного. Теперь часть этих расходов закончилась.

Гена приехал домой в начале декабря. Они встретились в кафе, просидели почти три часа. Гена рассказывал про работу, Валерий расспрашивал. Несколько раз ловил себя на зависти: там всё продолжалось без него, происходили события, знакомые люди собирались за одним столом.

— Может, весной всё-таки соберёшься? — спросил Гена. — Если место появится.

Валерий покачал головой.

— Пока не собираюсь. Мне здесь нормально.

Гена кивнул, отпил чай.

— Завидую. Я своих тоже задолбал: то приехал, то уехал. Только у младшего ещё два года института.

Валерий не стал рассказывать ему, что деньги не главное. За столом сидел человек, который знал цену этих денег не хуже него. Спросил про сына. Гена достал телефон, нашёл фотографию.

Домой Валерий вернулся в хорошем настроении. Татьяна сидела в кресле, поджав ноги, и смотрела фильм.

— Ну что, зовут обратно? — спросила она.

— Зовут.

Она остановила фильм.

— И что?

Валерий наклонился снять ботинки.

— Сказал, что не собираюсь.

Татьяна ещё немного подержала пульт, потом нажала кнопку. Когда он прошёл мимо, взяла за руку и задержала возле кресла.

— Я каждый раз боюсь, что ты передумаешь, — сказала она тихо.

Он удивился. Ему казалось, это уже позади, всё давно понятно.

— Таня, я не жду, когда меня опять позовут.

Она кивнула. Он присел на подлокотник, обнял её за плечи. На экране кто-то всё ещё разговаривал, и Татьяна снова выключила звук.

Они не стали обсуждать, кто чего боялся больше. Валерий посидел рядом, пока не затекла нога, потом пересел на диван. Татьяна перебралась к нему и отмотала фильм назад: пропустила почти весь разговор героев.

Эпилог

Следующим летом дом у реки они всё-таки сняли. Другой, поменьше, и только на выходные. Даты выбирали вместе с детьми. Денис с Юлей обещали приехать в пятницу после работы, Вика — в субботу утром. Валерий и Татьяна взяли себе ещё одну ночь и оставались до понедельника.

Отпуск на новой работе Валерий согласовал заранее. Татьяне тоже удалось освободить эти дни. Они приехали первыми, открыли дом, осмотрели комнаты. До воды вела крутая тропинка. Татьяна сказала, что на фотографиях спуск казался удобнее. Валерий ответил, что зато комары выглядят точно как настоящие.

К вечеру приехали Денис и Юля. Они привезли продукты, долго выгружали всё из машины, спорили, зачем купили столько. Татьяна посмотрела на мужа и улыбнулась.

Вика позвонила в субботу утром: задерживается, автобус ушёл без неё. Валерий уже потянулся спросить, почему не вышла раньше, но дочь продолжила:

— Я проспала, пап. Сама виновата. Следующим приеду. Вы только не ждите меня с завтраком.

— Поедим, не переживай. От остановки встретить?

— Да, пожалуйста. Там идти далеко.

Он встретил её через два часа. Вика вышла из автобуса сонная, с растрёпанными волосами и небольшим рюкзаком. В машине сразу начала рассказывать про работу: ей поручили новый проект, вчера долго сидели с коллегами. Он спросил, поэтому ли проспала. Она призналась, что после работы ещё смотрела сериал.

Валерий засмеялся. Вика посмотрела на него и тоже улыбнулась.

День прошёл как-то быстро. Денис купался, Юля лежала с книгой в тени, Татьяна и Вика ушли вдоль берега и вернулись с полевыми цветами. Валерий готовил мясо, потом передал щипцы сыну и сам пошёл к воде.

Он сидел на низкой деревянной скамье и слышал за спиной голоса. Никто не произносил тостов в его честь. Никто не говорил, сколько он сделал для семьи. Юля звала Дениса посмотреть на огромного жука. Вика просила мать подвинуться, чтобы поместиться с ней в тени. Из дома донёсся смех, потом кто-то включил музыку.

Татьяна спустилась к нему, села рядом.

— Я думала, ты расстроишься из-за автобуса, — сказала она.

— Из-за какого автобуса?

— Что Вика опоздала.

Он пожал плечами.

— Она приехала.

Татьяна сняла с сандалии прилипшую травинку. Некоторое время они молчали, глядя, как течение шевелит длинные стебли у берега.

В воскресенье дети начали собираться. Денису в понедельник нужно было рано на работу. Юля проверяла, не забыли ли зарядки. Вика искала второй кроссовок, который сама же задвинула под кровать. Валерий помог вынести сумки.

Прощались без грусти. Денис спросил, когда заехать за оставшейся рыбой, Татьяна сказала — на неделе. Вика обняла отца, попросила прислать фотографии и уехала с братом.

Когда шум машины стих, Валерий вернулся на веранду. На столе стояли пустые чашки, лежала раскрытая пачка печенья. Татьяна собирала посуду.

— Завтра к скольким выезжать будем? — спросил он.

— Дом до обеда наш. Не торопись.

Она отнесла чашки на кухню. Валерий поднял со стула её кофту, повесил на спинку. Хотел убрать печенье, но передумал.

Татьяна вернулась с двумя чистыми чашками.

— Ещё чай будешь?

— Буду. Потом к воде сходим?

— Давай.

Она села напротив. Валерий подвинул к ней печенье, рассказал, что утром видел с тропинки цаплю. Татьяна пожалела, что не разбудил. Он пообещал завтра позвать, если снова увидит.

К вечеру похолодало. Они перебрались на одну сторону стола, где ещё держалось солнце, и сидели рядом, пока не стемнело.

Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.