Куртка ждала на кухне

Глава первая

Когда подруга написала «Зелёные вагончики твои, мы помним», Катя уже минут десять лепила стоя. Сидя неудобно было тянуться за начинкой. Она ткнула в ответ сердечко чистым суставом пальца и опять посмотрела на тесто: оставалось ещё много.

— Давай я закончу, а ты собирайся, — предложил Дима. — На ужин нам уже хватит.

Он стоял в дверях кухни с её джинсовой курткой. Катя попросила снять её с сушилки, чтобы не забыть перед выходом, и теперь сама куртка в его руках торопила сильнее часов.

— Я же тебе делаю.

— Мне можно лепить мои вареники.

Катя улыбнулась, но миску к нему не подвинула.

Квартиру они сняли три недели назад. Кате было двадцать два, Диме — двадцать четыре, и это был их первый общий дом. Когда он в магазине вспомнил любимые домашние вареники, Катя придумала маленький подарок: ужин и несколько порций в запас. Он придёт с работы, достанет пакет, и там будет готовое, для него. Только объём она оценила плохо: на двоих налепила быстро, а запас всё не кончался.

В половине восьмого её ждали у подруги. Игру про железные дороги выбрала сама Катя, утром даже досмотрела объяснение правил. Новые серёжки уже лежали возле зеркала.

Дима повесил куртку на спинку свободного стула.

— Если не хочешь отдавать, убери остатки до завтра. Поедим сейчас.

Дима мог сделать это всё. В гостях у него Катя любила сидеть и разговаривать, пока он готовил. Но когда в среду он встретил её ужином уже здесь, она прямо от стола потянула к себе неразобранную коробку с посудой. Он звал её смотреть сериал, а она всё разворачивала чашки. В своей кухне сидеть на готовом почему-то было неловко.

Отдать ему миску всё-таки не хотелось: тогда они просто вместе заготовили бы еду.

— Я почти закончила, — сказала Катя и взялась за скалку.

Дима ушёл убирать высохшее бельё. Катя раскатала остаток теста. Ближайший кружок прилип к столу и вытянулся; пришлось смять его и раскатать ещё раз.

Подруга спросила, во сколько её ждать.

Катя вытерла руки. Доехать ещё можно было, даже поесть успевала. Надо было только накрыть миску, помыться и выйти. Она подержала телефон обеими руками, набрала «Чуть задержусь» и стёрла.

«Сегодня без меня, простите. Я дома не закончила».

Ответ пришёл почти сразу: «Эх. Тогда начинаем без тебя».

Катя положила телефон экраном вниз. Стало неприятно, будто она только что отменяла не встречу, а собственное приглашение на неё. Больше на кухню никто не заходил, и лепить вдруг стало легче: торопиться уже было некуда.

К ужину запас на четыре порции замораживался на двух небольших подносах. Дима разложил вилки и поставил сметану. Катя принесла сваренные вареники в глубокой миске и села напротив. Один шов разошёлся, наружу выглядывала картошка; она быстро забрала этот вареник себе.

— А ты во сколько теперь? — спросил Дима.

— Я написала, что не приду.

Он остановил вилку над тарелкой.

— Совсем? Ты же игру выбирала.

— Уже всё. Они начали.

— Жалко.

Катя потянулась за сметаной, хотя ещё ничего не попробовала. Дима подвинул её ближе и стал есть. После второго вареника сказал:

— Очень вкусно. Спасибо тебе.

Она наконец взяла вилку. Начинка была хорошая, тесто тонкое. Дима потянулся к общей миске.

— Только не съешь сейчас и понедельник, — сказала Катя.

— Понедельник заморожен. Я проверял.

Он положил себе ещё. Катя рассмеялась. Тут на телефоне появилась фотография игрового поля: зелёная дорога пересекала почти всю доску. Она написала: «Красиво вы мне там маршрут заняли». В ответ пришло голосовое — подруга пыталась что-то объяснить, но её заглушал смех. Катя тоже улыбнулась, так и не поняв, что у них случилось. Дослушала запись и убрала телефон.

— А у тебя такие же получаются?

— Почти. Я лук сильнее поджариваю. Внутри сладковатый такой.

Катя посмотрела на его тарелку: он доедал с тем же удовольствием. Можно было спросить, чьи вкуснее, и она даже открыла рот. Но ей вдруг захотелось самой попробовать этот сладковатый лук в начинке.

— Сделаешь завтра свои? Немножко, нам на обед.

— Давай. А твои тогда на будни оставим.

Глава вторая

В воскресенье Дима готовил только на двоих. Катя устроилась рядом с чаем и дождалась, когда лук стал золотисто-коричневым. Попробовала с ложки чуть остывшую начинку: действительно другой вкус. Захотелось уже целый вареник.

Пока Дима лепил, она рассказывала ему про вчерашнюю игру — только то, что сама успела понять из переписки. Он слушал, что-то переспрашивал. Последний вареник получился заметно шире остальных; Дима похлопал его по круглому боку и оставил как есть.

К обеду Катя успела допить чай. Отнесла кружку к раковине, помыла. Дима уже ставил тарелки: её — справа, у окна. Получалось, что она всю готовку просидела за разговором и теперь опять сядет. В среду хотя бы коробку разобрала. Катя взяла тряпку и намочила её: на дверце под раковиной был серый след.

— Всё, садись, — сказал Дима и поставил перед её стулом полную тарелку.

— Я вот тут ещё.

Он сел. Попробовал один вареник, откусив от края, и подул на вилку со второй половиной.

Катя присела перед дверцей на корточки. Протёрла след, затем соседний угол. Дима начал рассказывать, как вчера нашёл её футболку внутри своего пододеяльника. Она не расслышала и попросила подождать — сейчас закончит.

Уже потянулась к следующей дверце и оглянулась. Дима ел, её тарелка стояла напротив. Она сама попросила этот обед, а теперь оставила его за столом одного. На верхнем варенике блестело масло — он был тот самый, широкий.

Катя встала, отжала тряпку и положила на край раковины. Нижнюю половину дверцы она ещё не протёрла.

Помыла руки. Вытерла их полотенцем и села.

Стул был прохладным. Она зачем-то подтащила его поближе к столу, потом немного отодвинула. Дима покосился на неё, пережёвывая. Катя взяла вилку, разрезала большой вареник и попробовала.

Лук действительно менял вкус. Она съела вторую половину, затем ещё один вареник, уже со сметаной. Только теперь заметила, как проголодалась.

— Вот этот широкий ты специально мне положил?

— Конечно. Там картошки больше.

Она рассмеялась и спросила, что там было с футболкой. Дима подвинул к ней сметану и стал рассказывать. Катя слушала и ела. Хотела сказать, что вечером сделает что-нибудь к чаю; уже выбирала между тем, что есть в шкафу. Потом посмотрела на пустую часть своей тарелки.

— Там ещё осталось? — спросила она. — Положи мне, пожалуйста.

Дима взял её тарелку. Катя подвинула вилку, освобождая ему место, и осталась сидеть у окна.

Читайте также:

Мама, только не хвали

Ты же любишь наши песни

Я же за тебя рада

Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.