До ноября подожди
Отец обещает Кате место в своей пекарне к ноябрю, но оплачиваемая работа нужна ей сейчас. Она устраивается напротив — и обоим приходится решить, что делать, когда обещанная вакансия действительно освобождается.
Глава первая
В середине сентября Катя пришла к отцу с предложением о работе, сложенным вчетверо. Бумага не помещалась в карман куртки, и она держала её в руке, пока ждала, когда покупательница выберет хлеб.
Игорь отдал сдачу, убрал с весов крошки и только тогда заметил лист.
— Тебя взяли?
— Если сегодня отвечу. Полная ставка, с понедельника.
Она не сказала, где именно. За стеклом его пекарни напротив ещё красили новую вывеску. Катя видела из дверей рабочих с лестницей и старалась не смотреть в их сторону.
Игорь прочёл первые строки и поднял глаза.
— Это же через дорогу.
— Да. Я потому и пришла к тебе сначала. У тебя есть для меня работа сейчас? Не иногда выйти в помощь. Ставка, на которую можно рассчитывать каждый месяц.
Из задней комнаты донёсся стук противня. Там работала Валентина. Она когда-то разрешала Кате, ещё школьнице, рисовать мелом на пустой доске с ценами, но взрослой помощницы ей не требовалось: свои смены она вела сама.
— Ты знаешь, сколько у меня людей, — сказал Игорь.
— Знаю. Но хочу услышать ответ.
Он сдвинул бумагу на сухой край прилавка, подальше от муки.
— Сейчас полной ставки нет. Валентина сама сказала, что перед первым ноября хочет закончить работу у меня. Я собирался тогда позвать тебя.
— Собирался?
— До ноября подожди, если её планы не изменятся. Полтора месяца. Ты могла бы пока брать заказы на выпечку дома. Я дам тебе стол по вечерам, когда мы закроемся.
Катя представила, как снова уходит из этой двери после девяти, несёт коробку через полгорода и объясняет хозяйке съёмной комнаты, что оплатит следующий месяц частями. Она уже делала небольшие заказы после учёбы. Это были заработанные деньги, но ни один заказчик не обязан был звонить ей в следующую пятницу.
— Мне в понедельник нужно знать, чем я оплачиваю комнату в следующем месяце, — сказала она. — Подработки на это не хватает.
Игорь не стал уверять, что всегда даст денег. Помогал он ей и раньше, когда заказов было мало. Оба знали, как быстро такая помощь превращается в вопрос, на который Катя не хочет отвечать: зачем тогда было учиться профессии, если ждать свободного места всё равно приходится у отца.
— Я не могу платить ещё одну зарплату из денег на аренду и продукты, — сказал он. — И Валентине часы сокращать не стану. Она назвала дату сама, не я её отправляю.
Катя кивнула. От этого отказ не сделался легче. Ей хотелось услышать не объяснение, а «оставайся».
— Тогда я отвечу им сегодня.
Игорь посмотрел в окно. Рабочий на другой стороне улицы придерживал вывеску, пока напарник закручивал крепление.
— Из всех мест — туда?
— Это единственная предложенная мне сейчас дневная работа кондитером, до которой я могу доехать без пересадки. Я была ещё на двух собеседованиях. Одно — ночью, второе — за городом, там дорога съест половину свободного дня. Если бы здесь было место, я бы выбрала здесь.
Последнюю фразу Катя произнесла осторожно. Ей не хотелось, чтобы отец услышал в ней обещание на ноябрь.
— Ты сама решаешь, — сказал Игорь и вернул лист.
На улице Катя постояла между двумя дверями. Новая пекарня ещё пахла краской, а не тестом; хозяйка ждала её к четырём для оформления. На предварительный медосмотр по её направлению Катя сходила ещё накануне, актуальные отметки в личной медицинской книжке были готовы до первой смены. Теперь она подписала бессрочный трудовой договор без испытания. Ей показали шкафчик, график и место, где будут готовить крем. Никто не спросил, чей у неё отец.
Вечером она позвонила ему, хотя могла ограничиться сообщением.
— Подписала. В понедельник выхожу.
— Понял, — ответил Игорь. — Поужинаешь в воскресенье?
Катя сказала, что придёт. Он не спросил, можно ли ещё оставить за ней ноябрь. И она не спросила.
Глава вторая
В первый понедельник Катя трижды ходила от рабочего стола к витрине: сначала посмотреть, хорошо ли виден ценник, потом убрать неровно уложенное пирожное, потом просто убедиться, что люди входят. В новой пекарне ещё не знали, сколько понадобится выпечки к обеду. Хозяйка спрашивала не о её отце, а о том, успеет ли Катя сделать вторую небольшую партию до полудня.
К субботе она уже знала, кто приходит за горячим хлебом раньше девяти, а кто ищет что-нибудь к семейному завтраку после десяти. Несколько лиц она помнила по отцовской пекарне. Женщину в зелёном плаще Катя часто видела там по субботам, когда заходила к отцу. Теперь та попросила у неё четыре маленьких рулета.
— Их удобно разделить, — сказала женщина, будто объясняла свой выбор самой себе.
Катя уложила рулеты в пакет и не произнесла, что через дорогу тоже умеют печь к завтраку. Покупательница её не узнала или сделала вид, что не узнала. Катя не могла знать, вернётся ли она к отцу на следующей неделе. Но когда женщина вышла, знакомое лицо осталось у неё перед глазами надолго.
После смены Катя перешла улицу не в отцовскую дверь, а к остановке. Игорь стоял у витрины, поправляя ценник. Он увидел её, поднял ладонь, и Катя ответила тем же. Ширины улицы хватило, чтобы не начинать разговор при двух открытых магазинах.
В конце сентября Катя получила первую выплату за отработанные недели. Она оплатила комнату сразу, не откладывая звонок хозяйке, и оставила себе деньги на проезд и продукты. Радость была негромкой: сумма не делала её богатой. Просто к началу следующего месяца не нужно было просить отсрочку.
В тот же вечер Игорь написал, что освободится поздно и в воскресенье лучше не приезжать. Катя перезвонила.
— Что случилось?
— Ничего. Закрываем неделю, надо посмотреть, что осталось.
— Из-за нас?
— Из-за моей выпечки, которая осталась. Вас я в расчёты не записывал.
Он попытался сказать это легко, но Катя услышала усталость. У отца по субботам всегда заполнялся весь верхний ряд витрины. Когда она была маленькой, Игорь возражал Валентине, если та предлагала сделать плетёнок меньше: пустая полка к обеду казалась ему приглашением покупателю уйти навсегда. Теперь в новом месте Катя видела, что некоторые люди выбирают не по верности пекарю, а по размеру пакета и минуте, когда успели выйти из дома.
— Я могу зайти и помочь посчитать, — сказала она.
— У тебя своя смена была. Я посчитаю.
— И мне уже пора решать, кто выйдет вместо Валентины в ноябре.
Катя прижала телефон к уху, хотя отец замолчал. Она не спросила, ждёт ли он всё ещё именно её.
Глава третья
В понедельник Валентина подала заявление с датой ухода перед первым ноября. Она сказала Игорю, что хочет закончить работу в тот день, о котором предупреждала, и сама пройдёт оставшиеся смены. Он начал искать человека на её место, но прежде в следующую субботу открыл пекарню сам. Обычно это было единственное утро без будильника; теперь он стоял за прилавком с первых покупателей и записывал на обороте старого прайс-листа, чего у него спрашивали.
— Мы на новой улице живём? — спросила Валентина, заметив записи.
— Похоже, на старой, только люди ходят по ней иначе.
Он ожидал услышать про цену. Но постоянная покупательница сказала, что большой плетёнки ей теперь много. Другая спросила, можно ли забрать небольшой набор к десяти, не стоя в очереди. Игорь обнаружил, что спорил с воображаемым покупателем дольше, чем разговаривал с настоящими.
После полудня он отнёс непроданные плетёнки в заднюю комнату. Их было меньше, чем неделю назад, и всё равно слишком много. Валентина молча освободила место на столе.
— Если со следующей субботы сделаем на один противень меньше, не обидишься? — спросила она.
— Я уже обиделся, — ответил Игорь. — На себя. Давай меньше. И тот маленький набор, о котором ты летом говорила, попробуем. Только не на всю витрину сразу.
Валентина давно предлагала небольшой набор, но Игорю казалось, что это заставит покупать меньше. Теперь он попросил её показать свой вариант, не переделывая его сразу по привычке.
На следующей неделе он снова вышел к прилавку. Небольших наборов купили несколько штук, лишней выпечки осталось меньше, но часть прежних покупателей по-прежнему ходила напротив. Игорь смотрел на непривычно свободную верхнюю полку и злился не на Катю, а на себя: он держал её полной столько лет, что перестал замечать, кто перестал к ней подходить. Субботнего утра для отдыха у него теперь тоже не было.
Катя увидела его за прилавком через стекло, когда вышла после своей смены. Игорь сам махнул ей зайти. В своей пекарне она ещё была в рабочем фартуке, но прежде чем перейти улицу, сняла его и убрала в сумку.
— Валентина придумала набор? — спросила она, заметив на витрине небольшие пакеты.
— Давно придумала. Я поздно услышал.
— У нас такие не делают.
Игорь сдвинул один пакет, чтобы выровнять ряд.
— И не надо мне рассказывать, что у вас делают. Я не ради этого позвал.
Катя посмотрела на него внимательнее. Она ожидала, что отец спросит о ноябре сразу, как только она войдёт.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да. Зарплату получила. Комнату оплатила.
Игорь кивнул. Он мог сказать, что сам платил бы ей столько же с ноября. Не сказал. На улице кто-то остановился у новой вывески напротив, потом вошёл туда. Игорь увидел это вместе с Катей и не отвёл глаз.
— Валентина заявление уже подала, — сказал он. — Я должен найти человека к ноябрю.
Катя поняла, что разговор всё-таки приближается, только теперь у каждого из них было что терять.
Глава четвёртая
Отец позвал её в будний вечер, когда Валентина ушла домой и за витриной почти не осталось людей. На столе лежал чистый лист с графиком на ноябрь. Игорь не придвинул его к Кате, пока не спросил:
— Я хочу предложить тебе место. Полную ставку с первого ноября. Те же часы, которые были у Валентины. Не «иногда подстрахуешь», а обычную работу.
Катя знала этот стол. В детстве она писала на нём уроки, пока ждала отца после школы. Теперь ей предлагали сидеть здесь как взрослому человеку с зарплатой и ответственностью. На секунду стало легко: можно перестать быть дочерью за чужой витриной и снова входить в знакомую дверь без объяснений.
— Ты будешь искать человека, если я не соглашусь сейчас? — спросила она.
— Да. Валентина назвала дату заранее, чтобы я успел, если она не передумает. Я не могу оставить смену пустой, пока ты решаешь, захочешь ли уйти оттуда.
— Я уже там работаю. Не ждала твоего места месяц, чтобы потом оттуда уйти, как только оно появится.
Игорь опустил глаза на график. Ему хотелось возразить, что работа у отца не менее настоящая. Катя и сама понимала: печь не прощает ошибок из уважения к фамилии. Но она впервые получала каждую смену и каждую зарплату не из его рук. Новая пекарня ещё только искала постоянных покупателей; у отца их уже знали по именам. Оставаться было не самым надёжным решением. Именно поэтому ей не хотелось называть начатую работу временной.
— Я не прошу ждать меня до декабря, — сказала она. — И не прошу держать место на всякий случай. Если тебе нужен ответ для человека, которого ты наймёшь, мой ответ — нет.
Игорь не произнёс «значит, ты выбрала их». Он провёл пальцем по пустой строке графика.
— Я надеялся, что к ноябрю ты передумаешь. Но спросить всё равно должен был.
— Я тоже надеялась, что там окажется так плохо, что будет просто вернуться, — призналась Катя. — Не оказалось.
Ему было больно слышать, что чужая пекарня оказалась для дочери хорошим местом. Он поднялся, чтобы убрать лист в папку, и остановился.
— Когда искал себе это помещение, я не спрашивал у прежнего хозяина улицы, не обижу ли его, — сказал он. — А от тебя хочу другого. Нечестно.
Катя хотела ответить, что отец — не прежний хозяин улицы, поэтому его обиду не отменяет правильное сравнение. Но Игорь уже знал это без её слов.
Через несколько дней он пригласил на собеседование человека с опытом маленькой пекарни. Катя не присутствовала и не спрашивала, был ли тот лучше неё. Отец рассказал ей только после того, как предложил работнику выйти в ноябре и получил согласие. Он не проверял её решение чужим именем и не оставлял ей лазейку: «Если не получится у тебя, я сразу всё переиграю».
Утром Катя шла на свою смену мимо отцовской двери. Валентина внутри отмечала на коробках время выпечки. Катя знала, что через несколько недель на этом месте будет другой человек, а не она. Потеря оказалась странной: у неё не отняли работу, которой она владела; исчезла работа, на которую можно было вернуться. В пекарне напротив хозяйка попросила уменьшить вечернюю партию: покупателей после пяти пока приходило меньше, чем они рассчитывали. Катя помогла пересчитать противни, потом вписала своё имя в ноябрьский график. Отец предлагал более предсказуемое место. Она оставалась здесь без гарантии, что новая точка быстро найдёт свой ритм.
Глава пятая
После ухода Валентины Игорь принял нового работника. Катя увидела его у печи через открытую дверь, когда шла на свою смену, и не замедлила шага. Вечером она всё-таки написала отцу: «Как прошёл день?» Он ответил не сразу: «Без происшествий. Во вторник придёшь поужинать? Не по делу».
Она пришла во вторник без рабочего фартука. Игорь поставил на плиту кастрюлю с картофелем и попросил достать тарелки. Одну он уже успел выставить — старую, с щербинкой у края, из которой Катя ела ещё до того, как выучилась и сняла комнату.
За ужином Игорь рассказал, что Валентина после увольнения собирается иногда заходить за хлебом, а не на смену. Катя рассказала, как оплачивает комнату без отсрочек. Она не стала спрашивать, сколько покупателей отец потерял в субботу; он не спрашивал, сколько приобрела пекарня напротив.
Перед уходом Катя отнесла старую тарелку к раковине. Игорь уже начал мыть кастрюлю. У двери она спросила, можно ли прийти ещё через неделю, если её смена закончится поздно. Он вытер руки и сказал:
— Поздно тоже можно.
Читайте также:
Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.
© «Чужая правда». Перепубликация текста без разрешения запрещена.